Сладкое создание - С. И. Вендел

Когда дела в поместье будут завершены, Алларион твердо решил направить свою магию на юг, к этой деревне. Связь будет полезной — особенно если когда-нибудь деревня окажется в нужде, и ему придется прийти на помощь.

Они обменялись еще несколькими любезностями, пообещав вскоре навестить друг друга: Алларион пригласил Балара и всех желающих приехать весной в поместье, а сам обещал заглянуть в деревню. Он пожал руки Балару, его братьям, Марице и нескольким полуоркам, прежде чем настало время прощаться.

— Ступайте, — махнул им лапой Балар, — вези свою красивую новобрачную домой, — и, хохотнув, одарил Молли развязным подмигиванием. — До скорого, котенок.

— Было приятно познакомиться, котяра! — крикнула в ответ Молли, когда Белларанд повернул обратно к дороге.

Но вовсе не флирт Балара заставлял Аллариона гореть под высоким воротом оставшуюся дорогу до Скарборо, хотя, признаваясь себе в неблагородстве, он все же лелеял надежду, что когда Балар найдет себе пару, то в полной мере познает мучение — не прятать ее ото всех, а делить с чужими взглядами.

Нет, мучило Аллариона другое. Все его внимание — болезненно острое, жгучее — было приковано к одному: к Молли, к ее мягкому, пышному телу, прижатому к нему от бедра до плеча. И виновата в этом была двусмысленность в последней насмешке Балара.

Скоро они вернутся домой. Они будут одни.

Возможно, они… наконец…

Его руки сжали свою пару крепче, хотя он изо всех сил пытался успокоить свое желание. К счастью, Молли привыкла к тому, что он прижимается к ее пояснице — это случалось довольно часто, и она принимала это с доброй, порой игривой улыбкой.

Алларион был бесконечно благодарен за то, что его приветствовали в ее постели. Ночи, проведенные с ней, питали его душу так, как ничего до этого не делало. Это было больше, чем наслаждение ее телом. Лежать рядом, когда она спала, держать в объятьях то, что ему было дорого больше всего, слушать ее сердцебиение и тихие маленькие сопения — все это наполняло его миром и покоем, более глубоким, чем он когда-либо знал.

Здесь мое место, часто думал он про себя в эти ночи с ней. Он лениво проводил пальцами по ее волосам или мягко рисовал узоры на ее спине. Часть его нетерпеливо ждала, когда она проснется и снова к нему вернется, но другая часть наслаждалась тишиной и покоем, чувствуя, что она доверяет ему настолько, чтобы спать в его объятиях.

Надежда на то, что это продолжится, что он останется рядом с ней, жила в нем, как отдельное существо. Сильнее, чем желание наконец почувствовать горячую влажность ее пизды вокруг своего члена, было желание лежать рядом с ней каждую ночь.

Даже если это была самая сладкая пытка, клыки его болели всю ночь.

Темное желание только росло вместе с его любовью и преданностью ей. Хотя теперь он больше не боялся этого порыва, словно зудящей раны, его было трудно игнорировать. Он хотел, чтобы это чувство исчезло — или разрешилось.

Он так и не нашел в этом смысла, как и в первый раз, когда ощутил его. Алларион испытывал легкий страх, что когда наконец войдет в свою идеальную пару и почувствует, как она крепко сожмется вокруг него, он полностью потеряет контроль. Бывали даже моменты, когда, лаская ее языком, он боролся с желанием повернуть голову и вонзить клыки в мягкость ее бедра. Судьбы, когда она сжимала ноги вокруг его головы, расцветая от удовольствия на его языке, в нем зарождался такой глубокий голод, что он…

Белларанд остановился посреди дороги, его уши дергались. Птицы вспорхнули с соседних деревьев, издавая предупреждающие крики.

Здесь что-то…

Земля под ними начала колебаться. Почва дрожала и тряслась, а воздух искрил, словно над горизонтом собиралась буря.

Белларанд пошатнулся и споткнулся, пытаясь удержаться на ногах.

— Ай! — вскрикнула Молли, вцепившись пальцами в его предплечье, обхватывавшее ее талию.

Алларион крепко прижал ее к себе и держался за уздечку. Он сжал бедра и покачивался вместе с Белларандом, пока единорог боролся за равновесие.

Мучительно медленно тянулись секунды, земля гремела и дрожала. Деревья скрипели, камни вдоль дороги сыпались с мест.

И затем, так же внезапно, как все началось, это прекратилось.

Мир погрузился в неестественную тишину.

Белларанд стоял, расставив четыре ноги, тяжело дыша, его мощная грудь вздымалась. Уши вращались из стороны в сторону, улавливая каждый звук.

— Что, блядь, это было? — пронзительно вскрикнула Молли.

— Мы слишком далеко на севере для землетрясения, — заметил Алларион. Не зная причины и ее последствий, и не желая строить догадки при такой уязвимости своей пары, он погладил дрожащий бок Белларанда. — Домой, как можно скорее.

Да. Белларанд встряхнул гриву и рванул вперед, переходя в галоп. Земля взлетала из-под его копыт, а Алларион наклонился к Молли, прижимая их ниже к спине единорога, облегчая путь.

Белларанд мчался по сельской местности с открытым ртом, чтобы глотать воздух на бегу. Деревья мелькали зелеными размазанными полосами, но Алларион всматривался сквозь их тьму, ища… что-то.

В Эйреане землетрясения случались, но в северных землях вроде Дарроуленда были крайне редкими. Конечно, мир был дик и непредсказуем. Это могло быть случайностью, аномалией. Все остальное едва ли имело смысл.

И именно это «все остальное» заставляло мурашки ползти по спине Аллариона.

Тугое ощущение в груди немного ослабло только тогда, когда они пересекли границу имения. Они прошли сквозь охранные чары, защищающие его пределы, магия обволокла их теплой волной.

Алларион почувствовал, как лес оживает, замечая их возвращение. Деревья встряхнули ветви, папоротники развернули свои листья. Фонари вдоль аллеи вспыхнули, хотя был день, отбрасывая лишь скудный свет.

Когда они завернули за поворот, ведущий к дому, Алларион уже слышал, как черепица дребезжит, а ставни раскачиваются на петлях, словно приветствуя их. Дом как будто махал им, приветствуя, хотя Белларанд не остановился, пока они не достигли боковой двери кухни.

Он резко затормозил, земля взлетела из-под копыт. Алларион быстро слез и помог Молли. Она метнулась к голове Белларанда, осторожно обойдя рог, и положила руку на его дрожащую шею.

— Ты был быстрее ветра, — похвалила она.

Конечно… я был… всегда… быстр.

Алларион снял их сумки с спины Белларанда.

Спасибо, что нес нас так стремительно, мой друг.

Сложив сумки прямо у дверей кухни, Алларион приложил руку к стене дома. Открыв чувства, он искал… что-то.

Но дом не имел ничего примечательного, чтобы сообщить. Несколько вещей упало во время землетрясения, но фундамент остался крепким,