Западня - Алеата Ромиг

— Не знаю, помнишь ли ты, — начал он. — Но несколько месяцев назад я спросил тебя, почему ты не хочешь жить здесь, и сказал, что я хочу. — Он потянул меня в свою сторону. — Теперь я так и сделаю. Только представьте себе, что однажды наши дети будут бегать по этим лужайкам, как мы это делали раньше.

Я вздрогнула, когда прохладный воздух осенней ночи окутал нас.

— Ты замерзла?

— Наверное, мне следовало взять свитер.

Все еще обнимая меня одной рукой, Брайс провел другой вверх и вниз по моей руке. Когда он коснулся того места, которое захватил днем, я невольно вздрогнула.

— Не делай этого.

— Чего? — спросила я. — Это не моя вина, что у меня болит рука.

Мы подошли к краю лестницы и остановились над лужайкой, где вдалеке виднелось озеро. Он повернул меня к себе, намеренно сжимая обе руки.

— Именно твоя. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Желчь закипела в моем желудке, поднимаясь все выше и выше с каждой секундой, когда моя внутренняя температура поднялась.

— Что?

— Скажи это, Александрия. Ты так хорошо поработала с мамой. Я уверен, что ты без проблем расскажешь любому, кто спросит о Челси, какая она на самом деле шлюха. А теперь я хочу услышать, как ты признаешь, что это твоя вина, что у тебя болит рука.

— Брайс? Что это на тебя нашло?

Он сделал шаг к краю, поворачивая нас обоих к каменной лестнице.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, но не хочу знать ответа, — он выглянул за лужайку. — Ты когда-нибудь думала о том, как высоко мы находимся? Как далеко отсюда до лужайки? — Я попыталась сделать шаг назад, но его хватка на моих руках усилилась. — Теперь, дорогая, твоя рука?

Словно хватка Несси – воображаемого чудовища из озера внизу – его слова и тон сдавили мне грудь, заставив мое бешено колотящееся сердце биться о ребра. Я приподняла подбородок в ответ на его вынужденное поощрение.

— Смотри на меня, когда говоришь это. Я хочу убедиться, что ты говоришь правду.

Я сглотнула, ища влагу. Мой язык метнулся к пересохшим губам, пока я формировала свой ответ.

— Моя рука... мне не следовало вставать между тобой и Челси.

— Нет, не называй ее по имени. Скажи, кто она такая.

Я сморгнула слезы.

— Брайс?

Он посмотрел на мой корсаж, напомнив мне о боли, которую он причинил моему соску. С отвратительной усмешкой его глаза нашли мои.

— Попробуй еще раз.

Эти слова ранили мое сердце, сжимая его, словно нож, режущий не только меня, но и Челси.

— Шлюха.

— Дорогая, все пойдет гораздо лучше, если ты научишься когда говорить и что говорить, — проворковал он, еще сильнее надавив на мой подбородок. — Она не просто шлюха, она моя. Начни сначала и скажи все правильно.

Больной ублюдок.

— Мне не следовало вставать между тобой и твоей шлюхой.

— Продолжай, — я не была уверена, что мне следует говорить. — Возьмите на себя ответственность, и я приму твои извинения.

Моя шея напряглась. Мои извинения?

Моя голова резко откинулась назад, когда Брайс потянул меня за волосы.

— Такое отношение неприемлемо. Я думаю, что твой отец сказал тебе это.

— Я... я не делала ничего.

Он отпустил мой подбородок и волосы, а затем осторожно стер с моей щеки предательскую слезу.

— Не плачь, дорогая, скоро ты все поймешь. В конце концов, именно тебя приняли в Стэнфорд и Колумбийский университет.

— Брайс, я не хочу, чтобы мы были такими. Я... я не... ты меня пугаешь.

Он поднял мою руку и поднес костяшки пальцев к своим губам.

— После того, что ты сделала сегодня, ты заслуживаешь подозрительности, не так ли?

Я по-прежнему ни в чем не признавалась.

— Брайс, я знаю, что ты думаешь, но это не так. Если бы я была с Лен... — я быстро вспомнила, что не должна произносить его имя. — Если бы я была с ним... подумай об этом. Как ты думаешь, я бы вернулась сюда? Я была с Патом. Мы пошли к моей маме. Я не стала регистрироваться. Теперь они меня знают. Я не знаю, почему они сказали тебе, что меня там не было, кроме того, что смена, возможно, сменилась.

— Платье?

— Я не могу этого объяснить. Может быть, там что-то странное с камерами. Ты помнишь то платье, которое стало вирусным несколько лет назад? Некоторые люди видели один цвет, а другие – другой, — я сделала шаг в сторону от лестницы. — Я бы не стала рисковать Алтоном или тобой, — добавила я. — Теперь... — У меня защемило в груди. — ...Боже милостивый, с Челси я бы не стала...

Его пальцы накрыли мои губы.

— Не по имени.

Я закрыла глаза, позволив ресницам задержаться возле моих щек, и попыталась успокоить хаос внутри себя.

— Твоя шлюха, — я сделала глубокий вдох. — Не имеет значения, почему ты так думаешь, но это не так. Она моя подруга.

Взяв меня за руку, он снова повел нас к лестнице, на этот раз мы спускались шаг за шагом.

— Это была одна из проблем Калифорнии. У Саванны есть более качественные друзья. После завтрашнего вечера мы с тобой пообщаемся с Милли и Йеном, Джесс и Джастином, Лесли и Гамильтоном. Они никогда не были высокого мнения о моей шлюхе.

Каждый раз, когда он говорил это, называл ее так, у меня бежали мурашки по коже и внутри все сжималось.

— Конечно, — продолжал он. — Тебе придется подтвердить все их подозрения. История, которую ты рассказала моей матери, прекрасно подойдет. Я уверен, что после завтрашнего вечера у нас все получится.

Мы добрались до нижней дорожки. Позади нас горели огни поместья, лужайка сверкала. Влага была комбинацией последствий действия разбрызгивателей и тонкого слоя росы, которая начала формироваться.

Маленькие полоски лунного света освещали озеро и поля за лужайками.

Я посмотрела на свои ноги, на высокие каблуки.

— Я не в тех туфлях.

— Тогда сними их.

Пока я обдумывала этот вариант, над полями и озером поднялся легкий ветерок. Маленькие волны сверкали в серебряном отливе, когда шуршали оставшиеся листья. Я обхватила себя руками за живот.