Обречённые - Харпер Л. Вудс

— Я что, собираюсь войти в тюрьму? — спросила, когда он проводил меня к входной двери поместья. Мой голос был лёгким, я пыталась сдержать мрачные разговоры.

— Ты уже в одной, — ответил он с тихим смехом, размахивая свободной рукой перед собой. — Весь ад — это тюрьма. Каждый круг — это просто другая камера.

Эти слова глубоко задели меня, заставив посмотреть на него с изумлением. Я знала это, но не думала, что архидемон может так думать о своём единственном доме. Его лицо оставалось бесстрастным, когда распахнул дверь, кивком головы приглашая меня войти в особняк. Я прошла мимо него, входя внутрь, и слишком хорошо чувствовала прикосновение его тела к своему плечу. Он был на удивление тих, когда мы вошли, но мне пришлось отмахнуться от этого, когда мы оказались лицом к лицу с одинокой женщиной.

Сияющие фиолетовые глаза смотрели из-под её лица, подчеркнутые острыми чертами, которые казались почти летучими мышами. Её нос был тонким и заостренным, уши нависали, как крылья. На голове у неё были четыре рога разного размера, торчащие прямо к потолку парадного фойе, пока она задерживалась под люстрой.

— Лорд Вельзевул, — сказала она мурлыкающим голосом, а острые зубы выглядывали из уголков рта. С другой женщиной это могло бы показаться соблазнительным, но с этим демоном, в частности, она, казалось, была гораздо больше склонна съесть его, чем переспать с ним.

— Легион, — сказал Вельзевул, шагнув вперед. Он оставил меня, чтобы подойти к ней, прикоснувшись лбом к ее лбу и что-то пробормотав себе под нос. Между ними словно прошло мгновение, невысказанное общение, которое я не услышала. Не могла расслышать слова, не слышала их из-за бешено бьющегося сердца в ушах. Его близость к ней разожгла во мне всю ревность, заставила меня желать лишь одного — разоблачить его ложь, которую он должен был мне дать, чтобы иметь такие интимные отношения с этой женщиной.

Она медленно открыла рот, тонкий, раздвоенный язык выскользнул и скользнул по щеке Вельзевула.

Легион прижала свой лоб к моему, имитируя позу Вельзевула, которую принимала раньше. Она была выше меня, поэтому именно обхватила меня верхней частью позвоночника и шеей. В тот момент, когда её кожа коснулась моей, я не могла оторвать глаз от её ярко-фиолетового цвета. Мои собственные воспоминания промелькнули перед глазами, словно перетасовка колоды Таро, будто кто-то что-то искал.

К несчастью для неё, я думаю, что меня гораздо больше интересует твоя правда, чем его. Её голос скользнул по моему разуму, обволакивая воспоминание, когда она вытащила карту из колоды. Образ её пальцев, играющих с картой, запечатлелся в моей памяти, её широкая и радостная улыбка, когда она отстранилась и уставилась на неё. Пальцы постукивали по карте, ногти были накрашены ярко-фиолетовым лаком, когда повернула её ко мне.

На лицевой стороне была изображена мы с Вельзевулом, обнимающиеся, а внизу карты было написано слово, прямо противоречащее лжи, которую я произнесла, чтобы получить доступ к кругу Обмана.

Влюблённые.

Сглотнула, глядя в эти фиолетовые глаза, пока она играла в моих мыслях. Я была одновременно внутри своего мозга и вне его, глядя в её глаза и наблюдая, как она перебирает мои воспоминания, словно ей там самое место, но она так и не отпустила эту карту. Держала её зажатой между двумя пальцами для сохранности, и только когда она отступила на шаг, я позволила себе отпустить надежду, что выберет что-то другое. Что угодно.

— Ты влюблена в архидемона, — сказала она в моей голове. Её губы обхватили острые клыки, которые пронзили её язык, когда она провела им по поверхности. — Эта правда не моя, маленькая лгунья.

— Нет, — сказала я, мой голос звучал слишком громко в наступившей тишине, когда отступила от меня. Её лоб оторвался от моего, разорвав связь между нами, когда она отступила назад, эта карта каким-то образом всё ещё оставалась в её руке. Она прижала её к груди, скрывая изображение от Вельзевула, отступая назад. Она танцевала, покачивая бедрами и почти подпрыгивая ногами, словно моя паника приносила ей радость. — У тебя есть своя правда.

— И от меня зависит, что с ней сделаю! Так редко мне удается видеть в одном месте и носителя правды, и того, кому она адресована! — сказала она, схватив Вельзевула за руку. Он позволил ей подвести его ко мне, остановившись только тогда, когда она поставила его на место. Оставался совершенно неподвижным, ожидая, наблюдая за мной, пока у меня на глазах наворачивались слезы. Отдать ему эту правду означало бы обречь его на жизнь со мной, даже зная, что ему, вероятно, будет лучше без меня. Это означало бы прыгнуть со скалы и быть готовой рискнуть с человеком, от которого поклялась держаться подальше. — Я не терплю лжецов! — сказала Легион, ее голос повышался, словно была расстроена тем, что я просто не раскрыла свою тайну.

— Ну же, певчая птичка. Просто скажи мне, что бы это ни было, и мы сможем двигаться дальше, — сказал он. Его голос сначала был мягким, но затем стал умоляющим и паническим, когда бросил взгляд на Легион через плечо. На то, как она начала ерзать, быстро постукивая пальцами по карточке.

— Я не могу… — сказала, сдерживая нахлынувшие эмоции. Это жгло, и даже если бы я хотела, слова были слишком тесными, чтобы их произнести.

— Ты не уйдешь отсюда лжецом, — сказала Легион, подойдя к нам. Вельзевул протянул руку, взял мою руку в свою и открыл рот, чтобы заговорить. В его широко раскрытых глазах читалось предупреждение, мольба о том, чтобы я дала то, чего не могу. Легион прервала его, хлопнув краем карточки, звук разорвал воздух, когда Вельзевул застонал и прижал руку к груди. Он опустился на колени, чуть не потянув меня за собой, пока я смотрела на него с ужасом.

— Что ты с ним сделала? — спросила я, волосы развевались на ветру, когда я развернулась на Легионе.

— Либо ты отдашь ему свою правду, либо сделаю так, чтобы она перестала быть правдой, — сказала она, снова разрывая карту. Маленький разрыв по краю был началом раскола карты пополам, и я почувствовала этот второй рывок где-то глубоко внутри себя. Словно мышца, отрывающаяся от костей, словно душа, вырванная из тела, это был намек на агонию, которую даже не могла себе представить. Я покачнулась на ногах, чуть не упав, пока Вельзевул пытался удержать меня. — Выбор за тобой.