Обречённые - Харпер Л. Вудс

себя сказать ей правду, сказать, что придётся столкнуться со своими собственными демонами, чтобы достичь Девятого Круга. Она и так сопротивлялась, боясь пойти со мной из-за своего страха перед Вторым Кругом. Сказать, что ей, возможно, придётся найти способ простить себя, означало бы обречь миссию на провал с самого начала.

Она бы зациклилась на своей тревоге, позволила бы ей кипеть внутри себя, что гораздо сильнее сказалось бы на её психическом здоровье, чем просто принять вызов, когда он возникнет.

— Ну же, певчая птичка, — пробормотал я, откидывая прядь светлых волос с её лица. Нередко людям требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после выхода из ямы. Хотя полученные там травмы, возможно, и не были настоящими, пытки, которым они подвергали разум, были так же реальны, как и я. — Тебе пора проснуться.

Она оставалась неподвижной, склонив голову ко мне — притягиваясь ко мне даже в глубине сна. Я наблюдал, как поднимается и опускается её грудь, считая движения, чтобы убедиться, что она всё ещё жива.

Был так близок к тому, чтобы потерять её. К тому, чтобы стоять и смотреть, как она проигрывает битву со своим собственным самоистязанием. Я знал, что она страдает, но она никогда не заставляла меня осознать, насколько глубоким был страх перед тем, на что она способна. Он проник в самые глубины её души, врезался в самые кости так, что она даже не пыталась от него избавиться. Она планировала умереть, прежде чем причинить другим такую же боль, какую причинили ей.

Планировала лишить мир своей красоты, той самоотверженности, которая присуща человеку, готовому принести такую жертву ради людей, которых даже не знала.

Она никогда не могла стать тем монстром, которого видела в зеркале. Не была на это способна, что бы ни могла сделать её магия.

Я склонил голову, опустив её в ладони, которые так и остались сжимать её. Это были пальцы, которые она сломала в бездне, те самые, которые слышал, как они щёлкнули в иллюзии, созданной для неё. Я провёл пальцами по ее, чувствуя в них правильность. Отсутствие переломов напомнило мне, что с ней всё в порядке, что травма, которую ей пришлось пережить заново, была ужасна, но она проснётся.

Ей, чёрт возьми, нужно проснуться.

— Насилие жестоко. Оно берёт то, что мы больше всего ненавидим в своей жизни, и заставляет нас столкнуться с ним лицом к лицу, в то время как большинство людей всю свою жизнь избегают его, за исключением мелких проступков на протяжении многих лет. Чтобы пройти через насилие, нужно принять всё сразу и выйти на другую сторону, не совершив убийства, — сказал я со смехом, вспоминая свой первый проход через Седьмой Круг. Демон, с которым мне пришлось столкнуться, был моим главным соперником за место рядом с Люцифером, тренировкой перед битвой, которая однажды должна была состояться.

Я позволил Сатанусу жить в видении, а позже, по велению Люцифера, позволил ему и дальше оставаться на свободе. До сих пор сожалею об этом, полагая, что этому самодовольному ублюдку гораздо больше подошла бы тюрьма, в которой сейчас находится архангел Майкл.

Вместо этого он спас мне жизнь. Если бы его не было, мы с Марго могли бы погибнуть. Возможно, Люцифер знал, что однажды он мне понадобится, а может, и нет. Но, учитывая это и милосердие, которое проявила Марго, я должен был понять, что есть смысл в преодолении собственной жестокости.

— Вел? — раздался мягкий голос Марго, заставив меня резко поднять голову. Я посмотрел на неё, когда она, моргая, пыталась прогнать сонливость, на мгновение сосредоточила взгляд на моём лице, прежде чем опустить его на свою неповреждённую руку. — Не понимаю. Что случилось?

— Ты победила, — сказал с нежной улыбкой. — Ты выбралась из видения, не причинив себе вреда.

— Это было нереально? Это была иллюзия? — спросила она, и я наблюдал, как мысли крутятся у неё в голове. Осознание того, что она страдала из-за чего-то, чего на самом деле не было, и её попытка смыть вывод, к которому пришла в момент страха.

Я коснулся её головы одной рукой, а сердца — другой, позволяя ей почувствовать мою тяжесть.

— Здесь всё было реально. Это всё, что имеет значение, — сказал я, ожидая её кивка в знак согласия.

Её губы скривились, словно она вот-вот заплачет, и я больше всего на свете надеялся, что она не заплачет. За такое короткое время знакомства видел её слёзы чаще, чем хотелось бы, и сделал бы всё, чтобы навсегда их стереть.

— Ты меня бросил, — сказал она, голос её дрожал.

— То, что ты меня не видела, не значит, что меня там не было, певчая птичка. Я был с тобой всё это время, — сказал. Даже если это было пыткой — наблюдать, быть свидетелем и оказаться в ловушке, не имея возможности вмешаться, не обрекая её на застревание в Седьмом Круге. Невозможность двигаться вперёд, невозможность перемещаться по Аду, как ей заблагорассудится.

— Ты видел? — спросила она, осторожность в её голосе заставила меня остановиться.

— Видел, — сказал я, соглашаясь, хотя было бы проще солгать. Сказать ей, что только она была посвящена в подробности пережитого.

— Ты, должно быть, думаешь, что я жалкая, — сказала она с презрением, смех выдавал новое раздражение на саму себя.

— Думаю, ты сильная, Марго. Думаю, тебе потребовалась огромная сила, чтобы это преодолеть. В этом не было ничего жалкого, — упрекнул я, наклонившись и ободряюще сжав её руку.

Она помолчала немного, и я позволил ей это, дав тишине комнаты пространство для осмысления всего пережитого. Когда она наконец заговорила, в её глазах горел огонь, а в голосе появилась новая решимость.

— Больше не хочу просто существовать. Я хочу жить, — сказала она, голос её дрогнул, когда она прикусила нижнюю губу.

Я улыбнулся, заправив её волосы за ухо, и наклонился к ней. Опираясь одной рукой на её другую сторону, держал свой вес над её, не касаясь ничего, кроме прекрасного лица.

— Тогда именно это ты и будешь делать.

39

МАРГО

Рано следующим утром мы выбрались из круга Насилия. Я не собиралась оставаться в этом адском месте дольше, чем необходимо, даже если истины, с которыми мне пришлось столкнуться, чтобы принять себя такой, какая я есть, в конечном итоге окажутся ценными.

Возможно, это было то, что мне было нужно, давно назревшее прощение, к которому не видела пути, но это не означало, что я не ненавидела путь, который этот круг выбрал, чтобы