Наследница Звездного Света - Амали Ховард

— Как пожелаешь.

Прежде чем я успеваю пошевелиться, прежде чем я успеваю моргнуть, сверкающий клинок джаду с резной золотой рукоятью в виде симурга скользит по горлу Лале. Мой кинжал. Если бы я могла предвидеть этот момент, я бы никогда не выковала этот гребаный клинок. Время замедляется до капели, безнадежные глаза Лале встречаются с моими через пространство. Кровь хлещет из ее разверстой шеи. Агонизирующий крик вырывается из меня, когда я бросаюсь вперед, только чтобы увидеть, как ее безжизненное тело опускается к ногам Морварид.

— Лале!

Мое зрение сужается до красного. Жар пропитывает каждую частицу меня, шипя из глаз и рта, жаждущий мести. Все они сгорят. Каждый из них.

— Сурайя, нет! — Это голос моего отца, но он не властен надо мной.

Однако слова Морварид имеют силу.

— Твой выбор, Хранительница Звезд. Твоя драгоценная тетя умрет следующей.

Амма.

Моя кожа искрит магией, и я останавливаюсь. Открыто рыдая, я содрогаюсь от усилий подавить свою ненасытную душу, мое дыхание прерывается от боли, когда сотня вооруженных королевских солдат марширует во двор, чтобы окружить моего отца и его людей. Смирившись с волей королевы, я отпускаю собранную магию и падаю на землю, мое сердце в гребанных клочьях. Я даже не борюсь, когда двое стражников поднимают меня на ноги и кто-то приближается. Джавед, мой жених. Мне все равно. Пусть забирает. Пусть приходит Феро. На моей душе достаточно крови. Пусть она хоть раз ляжет на кого-то другого.

— Быстрее, сын мой, луна почти выровнялась, — кричит Морварид, пока он тащит меня к ближайшей двери, ведущей наверх в башню.

Внезапно вторая волна вооруженных людей — на этот раз не стражников — с ревом набрасывается на линию королевских солдат. Дахака. Начинается бой, вокруг нас с Джаведом образуется плотное кольцо. Он вталкивает меня в башню, таща за волосы вверх по ступеням к дрожащему магу. Судя по его темно-синим одеждам с лавровым венком и двумя птицами, из Дома Фомальгаут. Полагаю, слухи о том, что этот дом полон еретиков и арканистов, все это время были правдой. Целое тайное общество магов смерти, замышляющих падение королевства... возглавляемое коварной, жаждущей власти королевой.

— Соверши обряд обручения, — приказывает Джавед.

Священник начинает поспешно говорить, связывая мои руки с руками Джаведа атласной лентой. Я не сопротивляюсь и не протестую. Я даже не могу думать из-за чувства горя и тщетности, захлестывающего меня. Грохочущий звук эхом разносится по каменным ступеням, ведущим в башню, следом быстро доносится лязг сталкивающихся клинков.

Джавед сует мне в лицо золотую чашу.

— Пей.

Жидкость внутри темная, густая и воняет ржавчиной. Кровь?

Почти давясь, я смотрю на него, мои губы опускаются, чтобы подчиниться его приказу, но изящная чаша вылетает из его руки, когда стрела из джаду пригвождает ее к дальней стене, взрывая ее фонтаном искр. Темная, илистая жидкость разбрызгивается по земле.

Мы одновременно поворачиваемся и видим стоящего там Рошана, словно ангела мщения, с поднятым луком и сверкающими темными глазами. Я не нежная роза, которая падает в обморок при спасении, но мои ноздри горят, а глаза щиплет при виде него. Я знала, что он придет.

Он был здесь все это время? И небесные звезды, почему мне кажется, что он нужен мне, чтобы, черт возьми, дышать?

— Убирайся от нее на хрен, — ревет он, отбрасывая лук и доставая изогнутый клинок из джаду с вырезанной руной земли.

Джавед делает наоборот, притягивая меня к себе, когда он выходит против Рошана, свой собственный клинок наготове.

— Тоже рад тебя видеть, брат.

— Сура? — спрашивает Рошан, его глаза находят мои.

Мои глаза снова наполняются.

— Лале мертва.

— Я знаю, и мне жаль, — мягко говорит Рошан. — Но она хотела бы, чтобы ты боролась. Не сдавайся сейчас и не дай ее смерти быть напрасной.

Джавед жестоко смеется, его пальцы запутываются в моих волосах. Его клинок касается моего торса, и я чувствую его холодный укус сквозь одежду.

— Так предсказуемо, что ты пришел забрать свой потерянный приз. Ты опоздал — она моя.

Услышав мягкие слова Рошана, что-то теплое вспыхивает внутри меня — искра печали, смешанная с любовью и надеждой. Я вижу лицо Лале, ее храбрость и решимость, побуждающие меня слушать. Она не может умереть напрасно. Мой разбитый дух поднимается на первый план, как жар-птица из пепла. Ирония символизма не ускользает от меня. Пока во мне есть дыхание, я должна бороться. За мою лучшую подругу. За себя. За всех.

С криком, идущим из глубины души, я со всей силы отбрасываю локоть назад, попадая Джаведу в ребра, и наступаю ему на подъем. Он проклинает, ослабляя хватку настолько, что я могу вывернуться. Его клинок свистит по моему корсажу, два куска шелка падают на пол застывшими лоскутами. На его клинке вырезана руна льда.

Я рычу на короля:

— Я никогда не буду твоей, ты, гребаный монстр!

Я смотрю на Рошана, желая броситься в его объятия, но у меня есть другие дела — например, сука-маг смерти, у которой все еще моя тетя. Взгляд Рошана встречается с моим, его губа изгибается в той полуулыбке, которую я обожаю, и он беззвучно произносит слово иди. С полным сердцем я бегу вверх по ступеням к парапету, где в последний раз видела Морварид и Амму.

Четверо стражников стоят снаружи деревянной двери, но я легко расправляюсь с ними белым раскаленным взрывом моей магии, ничего не чувствуя, когда пепел осыпается с их кожи. Я слышу пение, доносящееся из самой верхней комнаты башни, и осторожно заглядываю в смотровое отверстие. Амма связана и привязана в углу, а Морварид что-то напевает, держа в руках другую неглубокую чашу. Четверо магов Фомальгаут в темно-синих одеждах и капюшонах окружают ее. Королева окунает два пальца в чашу, чтобы нарисовать руны разложения на своей коже, и моя магия отшатывается от неестественной природы этого. Так выглядит ритуал мага смерти?

Выдохнув, я призываю свой свет и распахиваю дверь.

— Ты, — рычит Морварид и запрокидывает голову. — Ты не можешь остановить это. Даже если мой сын не сможет завладеть твоей силой, темный бог придет, и он будет пировать на твоей душе.

Я слежу за ее взглядом, поднимая глаза. У этой башни есть световой люк, и луна почти выровнялась в идеальном положении затмения с кольцом созвездий, мерцающих в бархатной тьме. Остается крошечный кусочек красного полумесяца, уменьшающийся с каждой секундой, пока не гаснет и не исчезает. Башня содрогается, и я не знаю, от затмения это или от магического земляного клинка Рошана внизу.

— Мой господин Феро, явись, чтобы принять мое подношение. Хранитель Звезд твоя.