Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

Я обернулась, но было уже поздно. Тадааки-сан давно пропал из вида благодаря густому лесу, и все, что мне оставалось, это закрыть глаза и обратиться к нему мысленно. Может быть, он почувствует…

Не отдавая отчета своим действиям, некоторое время я двигалась вперед, не разбирая ничего перед глазами. Кобыла, словно чувствуя мое состояние, также уныло трусила по лесу, едва-едва перебирая копытами. Стоило мне остаться в одиночестве, и лес сразу же начал казаться намного опаснее, чем еще полчаса назад. А ведь ночь еще даже не наступила…

Где-то вдалеке кричали птицы, и ветер шумел густыми кронами высоких деревьев. Я едва не подпрыгивала в седле, заслышав треск палок или шелест прошлогодней, залежавшейся листвы.

Звук рога застал меня врасплох, и я задрожала, когда над лесом разнесся его густой, протяжный рев. Он повторился еще раз и еще, и еще, но постепенно начал уходить все дальше и дальше, пока не превратился в эхо.

Тадааки-сан пустил их по ложному следу. Я склонилась над кобылой, потрепала ее по холке и обернулась. Мы явно отклонилась от намеченного самураем пути, и наугад я потянула поводья правее. Нужно найти ручей. И двигаться вверх против течения. Нужно сосредоточиться на простых, понятных действиях, чтобы не умереть от страха.

От мыслей, что я могу запросто заблудиться здесь, мне становилось дурно, и я старалась гнать их прочь. Фырканье и шумное дыхание кобылы удивительным образом меня успокаивали. Все-таки я была не совсем одна. Рядом со мной было еще одно живое существо.

Рог зазвучал еще раз, но эхо было столь сильным, что я не могла понять, как далеко находились наши преследователи. Удалось ли Тадааки-сану сбить их с моего следа?

Наконец, я услышала и тихий плеск воды. У берега ручья я неловко сползла на землю. вылезать из седла без посторонней помощи у меня получалось скверно. Кажется, придется научиться справляться со мной.

Напоив лошадь, я умылась прохладной водой сама и наполнила полупустой бурдюк. По обе стороны от меня простиралась бескрайняя стена леса, которая издали казалась непроходимой. Я чувствовала себя песчинкой на огромном пляже. Кобыла ткнулась мордой мне в плечо, и я судорожно обняла ее за шею, сжав в кулаках жесткую гриву.

Я не была уверена, что справлюсь одна. Без помощи Тадааки-сана.

— Сделай все, что можешь, а в остальном положись на судьбу, — повторила я вслух его слова.

Звук рога раздался в третий раз, и я обхватила себя за плечи. Нужно двигаться дальше. Если я буду стоять на месте, то точно ни за что не попаду к Фудзивара. Сжав в руке поводья, я побрела вверх против течения, рассуждая, что я скажу, когда достигну поместья.

Его достигну.

В глазах всех я сбежала от родной матери и двух старших братьев. Совершенно безумный, сумасбродный, непочтительный поступок. Наверное, меня будет осуждать каждый первый житель империи.

Плевать. Главное, что я буду знать правду. И Таро.

Под ложечкой тоскливо засосало, стоило подумать о нем. Сколько времени прошло с нашей последней встречи? Казалось, что минула вечность, а на деле же не больше трех недель.

Захочет ли он меня принять?

Мысль — внезапная и совершенно безумная — так поразила меня, что я невольно замедлила шаг.

Что, если он от меня откажется?.. Или его отец будет настаивать на разрыве помолвки, ведь официальный обряд не проводился, и кровную клятву Таро можно проигнорировать?..

Или он сам скажет, что больше не хочет такую невесту. Он ведь хотел в жены не опальную дочку сёгуна, сбежавшую от семьи, куда глядят глаза. А если отец меня не простит? Поверит своей обезумевшей жене?.. Ведь мои слова даже некому будет подтвердить, если… если мы никогда больше не встретимся с Тадааки-саном.

И история моего рождения. Мое происхождение.

Все это теперь имеет значение.

Должна ли я рассказать Таро правду? Пока за меня это не сделала Акико, или же до него не дошли слухи, которые, я была уверена, она вскоре распустит?..

Я брела, опустив голову и почти ничего не различая под ногами — так сильно была погружена в свои невеселые рассуждения. Из глубокой задумчивости меня вывело тревожное, тонкое ржание кобылы. Она резко остановилась и принялась перебирать копытами, стоя на месте. Ее уши тревожно подрагивали, и она постоянно мотала шеей из стороны в сторону.

Я бы подумала, что ее заели мошки, если бы не погоня, что наступала нам на пятки.

— Тише, тише, — я погладила ее по морде и с сомнением посмотрела на седло.

Но ничего иного не оставалось. Ободрав в кровь руки, с пятой или шестой попытки я кое-как смогла подтянуться и закинуть ногу в стремя. Мне даже не пришлось ничего говорить; лошадь словно сама все почувствовала и резко устремилась вперед. Я едва успела вцепиться в поводья.

Когда вновь зазвучал рог, мне казалось, звук раздался прямо позади меня. Я в панике обернулась, но никого не увидела. Лишь птицы вдалеке, чем-то потревоженные, сорвались с деревьев и улетели прочь. А следом за ними поднялся гвалт уже возле других макушек.

Кажется, кто-то стремительно мчался по лесу вперед.

Внутри меня все оборвалось от ужаса, и в панике я прижалась к лошадиной шее. В прошлый раз рядом был Таро, и я знала, верила, что он обо мне позаботится.

Теперь не осталось никого, кроме меня.

Тадааки-сан подобрал для меня идеальную лошадь. Небольшая, юркая и тонконогая, она легко огибала деревья и перескакивала через коряги и поваленные стволы. В окружении плотной листвы и торчащих повсюду веток ее размер был преимуществом, как и мой маленький вес, и отсутствие тяжелого доспеха, что обычно носили самураи. Это дало нам фору, и потому погоня показалась позади нас не сразу.

Но я поняла, что они ближе, чем я опасалась, когда услышала голос Кёсукэ.

— Йоко, вернись домой, птичка! — кричал он, и я поняла, что не дамся ему живой.

Лучше уж умереть

Их было немного, самураев, что преследовали меня. Немного, но достаточно, чтобы окружить и схватить. Пять мужчин мчались за мной по лесу след в след, и мне не на что было уповать, кроме как на выносливость и скорость моей кобылы.

— Давай, милая, давай, — шептала я, чувствуя под ладонями ее взмыленную шею и слушая сбившееся дыхание.

— Йоко, остановись по-хорошему! — одновременно с приказом Кёсукэ по обе стороны от меня просвистели две стрелы.

Они угодили в деревья,