Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

— И что? — зло бросила я, сама не осознавая, как в этом простом ответе проскользнула обида. — Мы не вместе!

Сказала резко, но уже в следующее мгновение пожалела об этом. Мой голос чуть дрогнул, выдавая чувства, которые я так старалась скрыть. Внутри всё сжалось, когда я поняла, что сказала вслух то, что хотела скрыть даже от себя.

— То есть, ну… — попыталась оправдаться, чувствуя, как жар обжигает лицо.

Но было уже поздно. Его взгляд потемнел, он выдержал паузу, прежде чем медленно ответить, его голос был отстранённым, почти холодным.

— Я понял тебя, — произнёс он, но в его глазах читалась какая-то глубинная боль.

В этот момент я почувствовала, как стало невыносимо некомфортно в собственном теле, словно меня разрывали изнутри противоречия. Слова будто застряли в горле, оставляя горькое послевкусие. «Молодец, Эллисон», — мелькнуло у меня в голове, — «Ты действительно умеешь поддерживать людей». Я опустила глаза, не зная, что сказать и как вернуть прежнее настроение, будто что-то сломалось в нашей хрупкой связи.

И тут я услышала знакомый голос — Гвен. Она подошла к нам с сияющей улыбкой и, бросив на меня взгляд, полный уверенности, словно была готова одним своим присутствием уладить любую неловкость.

— Эй, что тут у вас? — спросила она с веселой ноткой, разряжая обстановку.

Потом обратилась к Уолтеру, протягивая руку.

— Я — Гвен, — её глаза блеснули теплом, и я поняла, что она сделает всё, чтобы сгладить это напряжение.

Но Уолтер даже не посмотрел на неё. Его взгляд был по-прежнему устремлён куда-то вдаль, словно он не замечал никого и ничего вокруг.

Мужчина бросил на меня последний, тяжёлый взгляд, полный какой-то обжигающей горечи, и повернулся, направляясь к выходу. Сердце словно сжалось, наблюдая, как он уходит. Я так и стояла, не в силах пошевелиться, пока он не скрылся за дверью. Я заметила, как он достал сигарету, поднёс к губам и прикурил. Лёгкий ветер развеял облачко дыма, которое он выпустил, устремив взгляд в пустоту. Моё сердце снова ныло. Что я сделала? Он сам вчера всё сказал… Сам установил эту черту, но почему теперь это так невыносимо больно?

Рядом появилась Гвен, её лицо было озабоченным и настороженным:

— Эй? Что произошло?

Наконец, я вздохнула и, не отрывая взгляда от силуэта Уолтера вдалеке, пробормотала:

— Грейсон позвал меня на свидание… Уолтер это увидел, и… — я замялась, чувствуя, как тяжесть на душе усиливается, — В итоге я сама всё испортила…

Слова дались с трудом. Произнесённые вслух, они оставили после себя лишь ещё большую пустоту. Я почувствовала, как тело слабеет от усталости, и медленно опустилась на стул. Гвен, недовольно цокнув языком, подсела рядом и мягко обняла меня за плечи, как будто знала, что мне это нужно, чтобы не развалиться окончательно.

Я снова посмотрела в сторону дверей, через которые только что ушёл Уолтер. Он уже подошёл к своей машине, открыл дверь и сел за руль. Я знала, что он уедет, но когда я увидела, как его машина тронулась с места, внутри что-то оборвалось. Глаза защипало, и в голове гудела только одна мысль: он уехал.

Слёзы предательски начали течь, и я быстро отвела взгляд, но Гвен заметила. Её тёплая ладонь мягко гладила меня по спине, а голос звучал тихо и успокаивающе:

— Эй, ну чего ты? Он идиот, раз…

— Нет, Гвен, это я идиотка, — перебила я её, чувствуя, как слёзы неумолимо катятся по щекам.

Слова застревали в горле, ком горечи разрастался, заполняя всё внутри.

Я опустила голову на руки, отчаянно пытаясь собрать себя воедино. Вчерашний день и ночь изменили всё. Он, наверное, так и не понял, но для меня это был не просто момент. А теперь, когда он ушёл, это стало невыносимо явным. Я почувствовала эту пустоту острее, чем когда-либо.

Гвен тихо, почти шёпотом, продолжила:

— Ну что ты… Почему ты так говоришь? Почему ты идиотка?

Она попыталась улыбнуться, чтобы смягчить, пошутить, но я уже знала ответ. Я была готова произнести это вслух, пусть и перед самой собой. Глубоко вдохнув, я подняла голову и, глядя перед собой, как будто не видя ничего, прошептала, почти теряясь в этих словах:

— Потому что я влюбилась в него, — призналась я, с трудом веря, что смогла это сказать, — Потому что люблю его.

Боже мой… Слова, наконец, сорвались с губ, и я поняла, что это была правда, от которой я так отчаянно убегала. Тишина медленно окутала нас, растянулась, словно тяжёлая паутина, и я ощутила, как воздух вокруг стал густым и вязким. Гвен ничего не говорила, просто сидела рядом, давая мне время переварить собственные слова. В груди нарастало странное, гнетущее чувство. Как я могла так глубоко в это ввязаться? Как могла позволить себе открыться?

Я думала, что хочу почувствовать всё. Полную палитру эмоций, что раньше мне была недоступна. Я хотела испытать те чувства, которые могла бы принести любовь. Мне всегда казалось, что это самое сильное, самое настоящее, что может быть в жизни. И вот сейчас, когда я будто бы нащупала её край, всё обернулось болью.

Уолтер ведь дал мне понять, что ему всё равно. Вчера он сам произнёс это так отчётливо, что каждое слово будто резануло по сердцу. «Мы — это всего лишь одна ночь», — он сказал это с таким спокойствием, почти безразличием, что я до сих пор не могла избавиться от этого ощущения пустоты.

Но тогда… тогда зачем он так отчаянно пытался меня защитить? Почему стоял рядом, словно железной стеной, закрывал от любого, кто пытался приблизиться? Почему его глаза так опасно блестели, когда он сталкивался с кем-то, кто проявлял ко мне интерес? Он защищал меня от Грейсона с такой силой, словно я значила для него что-то, но это же… это же невозможно. Или мне просто так хотелось думать?

Внутри нарастал тихий крик непонимания. Может, я просто выдумала себе это. Может, для него это всё — игра. Но почему же тогда каждое его прикосновение было таким тёплым, таким нежным, словно он и правда не хотел отпускать?

Глава 23

Уолтер Коллинз

«Мы не вместе!» — только эта мысль, единственная и упрямая, крутилась в голове, словно застряла там, как заноза. Всё, что я говорил себе неделю назад и вчера казалось чужим, выдуманным. Тогда я был уверен в своих словах, когда предлагал ей только одну ночь — ничего больше, ни обязательств, ни обещаний. Всё это было просто и логично,