Хранить ее Душу - Опал Рейн

— З-знаешь, — тихо заикаясь, произнесла она, когда он снова окунул пальцы в масло и начал спускаться по её бокам к животу. — Это немного интимнее, чем дома.

Её дыхание сбилось на короткие вздохи, а тело потянулось навстречу, когда он скользнул ниже пупка.

— Что ты имеешь в виду?

Он не понимал, как это может быть более интимным, если они стояли в холодном ручье.

— Потому что ты стоишь лицом ко мне. — Она потянулась и обхватила ладонями углы его челюсти. — И всё, что я вижу — это твое лицо и свечение твоих глаз. — Она подавила звук, когда одна из его рук скользнула между её бедер; её глаза опустились, прежде чем снова взглянуть на него. — Всё, что я чувствую — это твои руки. — Затем она прошептала так тихо, что даже он едва расслышал: — Это напоминает мне некоторые из моих снов.

Его руки замерли, намыливая ей спину. Он склонил голову набок, не уверенный, что расслышал правильно.

— Ты видела сны обо мне? — Розовый румянец залил её щеки, и она кивнула, опуская голову, чтобы скрыть это от него. — О том, как я касаюсь тебя?

Она кивнула, уткнувшись в его грудь, и да помогут ему небеса, его член едва не вырвался наружу в ту же секунду. Фиолетовый цвет в его глазах стал гуще; он сдержал стон, готовый сорваться с губ из-за того, как крепко щупальца сжали его ствол, удерживая его внутри. Его бедра начали подергиваться от мучительной битвы, развернувшейся в его теле, пуская рябь по воде вокруг.

Он наклонился и вдохнул запах её шеи, вбирая аромат бузины и красной розы прямо с кожи, прежде чем лизнуть мокрую плоть. Я хочу её. Она искушает меня. Она понятия не имела, с каким трудом Орфей сдерживался.

Такие слова были опасны, потому что каждый день, каждый раз, когда он касался её, он боялся, что его контроль рухнет.

И всё же, скользя ладонями вниз по её ногам, он не смог удержаться от вопроса: — Я заставляю тебя кончать в твоих снах?

Она опустила голову, глядя на него, пока он стоял на коленях, чтобы дотянуться до её икр, почти захлебываясь водой. К счастью, она подняла ногу, чтобы он мог вымыть ступню. Она кивнула, и он облизнул свою морду, показывая интерес к ней, к этому разговору — словно его светящихся фиолетовых глаз было недостаточно.

— Только руками? — Она покачала головой, когда он начал мыть вторую ногу. — Моим языком тоже?

Её щеки вспыхнули, и она кивнула. Он содрогнулся, желая снова почувствовать сладкий аромат её возбуждения. Лишь однажды он пробовал его, и теперь жаждал этого восхитительного вкуса; у него текли слюнки всякий раз, когда он чуял её желание. И хотя сейчас из-за воды запаха не было, он помнил его, и рот наполнился слюной от одних воспоминаний.

Я хочу вылизать её. Но мне нельзя.

Выпрямляясь, он провел языком вверх по её грудной клетке, проскользнув по ложбинке между грудями, едва не касаясь их самих. Этого было достаточно, чтобы хоть как-то удовлетворить потребность попробовать её на вкус.

Орфей навис над ней, уперев руки в дно реки по обе стороны от неё, заключая в клетку.

— Что-нибудь еще, Рея?

Сердечный насос в его груди работал на пределе, гоняя жидкий огонь по венам. Единственным ответом было то, что она закусила губы. Его когти впились в грязь дна, пальцы свело от напряжения.

Она видела во снах мой член. Ему не нужно было ничего больше. Её молчания было достаточно, чтобы он всё понял.

Он застонал, прежде чем наклониться и прижаться лицом к изгибу её шеи и плеча.

— Ты делаешь сопротивление таким трудным для меня, — прошептал он хриплым голосом; напряженая битва за его швом становилось всё яростнее.

Но купание закончилось, её человеческий запах был скрыт от всех, и им следовало покинуть воду, чтобы она могла прикрыться от возможного взгляда Демона.

— Хочешь коснуться меня, Орфей?

Её улыбка была пугающе манящей, когда он поднял голову; он знал, что она имеет в виду внутри, а не просто мытье.

— Всегда.

Она знала, что он желает её, и не было смысла лгать. Её голос был мягким и сладким, когда она прошептала:

— Если ты думаешь, что это безопасно, я бы хотела, чтобы ты это сделал.

Чёрт, мне плевать, безопасно ли это.

На самом деле ему было не плевать, но потребность почувствовать её была слишком велика. Прошли дни с тех пор, как он делал это в последний раз. Он будет слушать, и у него есть Мавка, разведывающий местность. Что изменит еще пара минут?

Он просунул руку между ней и мокрой каменисто-грязевой стеной берега, опускаясь на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. Он не хотел, чтобы она возвышалась над поверхностью воды.

Быстро. Мы должны сделать это быстро. Он коснулся языком пульсирующей плоти над её яремной веной, лаская одну из её грудей, чтобы чувствовать её, держать, играть с её твердым соском, от чего у неё всегда перехватывало дыхание.

Я никогда не трогал её, находясь к ней лицом.

Это позволило ему приподнять её ровно настолько, чтобы грудь показалась из воды, и он мог провести языком по ней. Он опустил руку ниже, позволяя когтям слегка щекотать её кожу, и лизнул грудь, чувствуя, как сосок скользнул по языку.

Её руки обвили его голову, притягивая ближе. Он закружил длинным языком вокруг соска, дразня его, в то время как его пальцы-исследовательски скользнули между половых губ, находя твердый бугорок клитора, который уже набух.

Она была скользкой, но он знал, что вода со временем смоет смазку. Он вынул руку, чтобы окунуть пальцы в масло, прежде чем вернуть ладонь под воду и вдавить два пальца внутрь неё.

Она подалась им навстречу со стоном, выгибая спину. Он начал двигать ими, глядя на неё снизу вверх: она кусала губу, пока он играл с её грудью и её трепещущим нутром. Её рельефное лоно манило его мелкими пульсациями и спазматическими сжатиями. Это было идеально, и он хотел этого. Его член изнывал по этому.

Но он не мог. Даже если бы она попросила его сейчас, он не мог войти в неё здесь, в лесу. Он мог касаться её, у него еще хватало разума слушать и нюхать воздух вокруг, но если она обовьет его ногами, он знал, что потеряет связь с реальностью и всеми чувствами, кроме тех, что связаны с ней.