Когда он мрачен - Сюзанна Райт

Линия оборвалась.

Бри уставилась на телефон, её рука дрожала. Она признала, что за недавними событиями вполне мог стоять он. Тем не менее, было что-то сюрреалистичное в том моменте и в том, чтобы признать, что это правда.

Сжалившись над своими дрожащими ногами, Бри села прямо на ковёр. Её кошка уже не так дрожала. Нет, она все ещё ходила взад-вперёд, абсолютно мертвенно-бледная. В ярости от того, что его сердце все ещё билось, в ярости от того, что он угрожал причинить вред её паре, в ярости от того, что он хотел контролировать выбор Бри.

Несмотря на то, что в венах Бри бурлил тот же гнев, она не могла найти в себе сил выплеснуть его. Казалось, что примирение с этой дурацкой ситуацией только что лишило её сил делать что-либо, кроме как сидеть, как выжатый лимон.

В любом случае, выплёскивать эмоции было не в её характере. Она всегда старалась контролировать свои эмоции. Но часть её жаждала разглагольствовать, бесноваться и выкрикнуть свой гнев хотя бы раз.

Бросив мобильник на ковёр, Бри запустила обе руки в волосы и закрыла глаза. Она не была уверена, как долго просидела так. Возможно, это были минуты. Часы. Но она не поднимала головы, пока не услышала, как в замке поворачивается ключ.

Входная дверь распахнулась. Алекс вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Каждый мускул в его теле, казалось, напрягся, когда он увидел её на ковре. А затем он направился прямиком к ней.

— Бри, что случилось? — спросил он, присаживаясь перед ней на корточки. — Ты белая как полотно.

— Мне позвонил Пакстон. Сначала я не была уверена, что это он, но он знал то, чего не знал Келвин. Он даже знал, что Десмонд организовал похищение дочери Брэя. Если только кто-то из участников встречи по посредничеству не проболтался об этом, больше никто в нашем прайде не знает — и уж точно никто, кто мог бы рассказать Келвину.

— Тсс….

Алекс погладил ладонями вверх и вниз её предплечья.

— Притормози, малышка. Расскажи мне все. Начни с самого начала.

Бри глубоко вздохнула, а затем вкратце пересказала ему разговор.

— Ты должна была позвонить мне. — Он сел и поставил согнутые ноги по обе стороны от неё. — Я бы сразу пришёл к тебе.

— Думаю, мне нужна была возможность все это обдумать. Что нам делать?

— Ну, мы чёртовски уверены, что не дадим ему того, что он хочет. Я сказал тебе, когда мы запечатлелись, что никуда не уйду.

— Он сказал, что убьёт тебя, если я тебя не оставлю.

— Я так и думал, что он позвонит. Парень ни разу не связался с тобой за все время своего отсутствия. Чтобы он внезапно поднял трубку и позвонил, что-то должно было сильно беспокоить его. Твоё запечатление на другом мужчине… Да, этого было бы достаточно.

— Я не думала, что ты так легко поверишь, что это был он.

Алекс обхватил руками её икры.

— Мне звонил Сергей. Мои дяди нашли доказательства того, что кто-то использовал дерево прямо за твоим домом в качестве места для наблюдения.

Она замерла.

— Кто-то шпионил за мной?

— Похоже на то. — Он достал свой телефон и несколько раз постучал большим пальцем по экрану. — Наблюдавший вырезал этот символ на толстой ветке. На самом деле он едва виден. Но Сергей заметил его и прислал мне фотографию.

Взяв у него сотовый, она посмотрела на фотографию на экране. У неё сжался желудок.

— Адамова голова, — прошептала она.

Это был старый международный символ смерти, опасности или даже неповиновения смерти.

— У Пакстона была такая татуировка на тыльной стороне правого плеча.

— Да, я это помню. Если бы отметка на дереве была больше и заметнее, я бы сказал, что Келвин мог легко сделать это в надежде, что кто-нибудь её увидит и он сделал это, чтобы добавить убедительности своему аргументу «Пакстон жив». Но он маленький и незаметный.

Она вернула телефон Алексу.

— Пакстон в некотором смысле отметил дерево своим, не так ли?

Алекс кивнул.

— Это ещё не все, Бри. У меня была одна догадка и я попросил своих дядей проверить, не был ли этот символ вырезан где-нибудь ещё.

— Только не говори мне, что он пометил все чёртовы деревья.

— Не деревья. Твои кашпо. Крыльцо. Задняя веранда. Забор заднего двора. Метки маленькие и хорошо спрятаны, но их там очень много.

Дыхание вырвалось из её лёгких.

— Они проверяли внутри дома?

— Да. Он не отметил ничего в доме. Как будто признавал, что это твоё пространство, а не то, которое принадлежит вам обоим.

— Потому что он не хочет быть реальной частью моей жизни.

— Точно. Но он отметил улицу. Как будто предупреждал других держаться подальше.

Это заставило кровь Алекса вскипеть. Его зверь был взбешён тем, что другой самец оставил свой след на её территории. Взбешён тем, что Пакстон считал, что у него есть право отметить её.

Она потёрла предплечья.

— Меня тошнит от мысли, что он мог пялиться на меня, пока я раздевалась. Он, вероятно, даже видел, как мы занимались сексом — что ему наверняка не понравилось, если судить по тому, как он только что говорил о тебе. И все же он ничего не сделал. Никогда не преследовал и не находил способа предостеречь тебя. Я этого не понимаю.

— Он никогда не преследовал меня, потому что зол не на меня, а на тебя. На самом деле он видит только тебя, Бри. Все остальные… мы взаимозаменяемы. Ты когда-нибудь видела рой муравьёв? Все они выглядят одинаково, ни один не выделяется, ни один не вызывает у нас чувства угрозы. Временами они могут раздражать всех. В остальное время? Мы в основном равнодушны к ним. Верно?

Она медленно кивнула.

— Верно.

— Именно так Пакстон смотрит на всех, кроме тебя. Ему не нравится, что я есть в твоей жизни, но он не будет ревновать ко мне. Он не увидит во мне угрозы тому значению, которое, по его мнению, он имеет для тебя — я всего лишь досадная помеха, которая совершенно не важна. Он искренне в это верит. По его мнению, ты просто не видишь ситуацию ясно.

— Но он угрожает убить тебя.

— Потому что ты и я запечатлелись. Он больше не может отмахиваться от меня как от несущественного для тебя человека. Но он не позвонил мне, не так ли? Он позвонил тебе. Он угрожал тебе. Я для него не