Когда он мрачен - Сюзанна Райт

— Нет, даже близко, — ответил Джеймс. — Вы не освобождаете своих пленников. Вы их съедаете.

— Я освободил тебя, — сказал Дмитрий.

— Нет, я сбежал. Потом я взорвал твою хижину.

Вздох Дмитрия был ностальгическим.

— Это был очень красивый домик. Иногда я по нему скучаю.

— Возвращаясь к предыдущей теме, — начал Алекс, — Кто-нибудь из вас знает кого-нибудь, кто мог бы рассказать нам, где скрывается клан Сильва?

Сергей поджал губы.

— Возможно. Оставь это нам. — Он посмотрел на Валентину. — Мама планирует скоро навестить тебя.

Джеймс вскинул голову и нахмурился.

— Что?

Демонстративно игнорируя Джеймса, Сергей снова обратился к Валентине.

— Она говорит, что хочет снова увидеть своих правнуков.

Валентина фыркнула.

— Мила этого не допустит, пока мама не согласится вести себя прилично. Не притворяйся, что ты не понимаешь, что я имею в виду. Мама не может называть близнецов именами, которые она сама выбрала. Ей нужно использовать их настоящие имена.

Брови Айзека сошлись на переносице.

— Ты не можешь винить маму за это. У младенцев должны быть русские имена.

— Но они не такие, — сказала Валентина. — Так что, если мама не уважит это и не перестанет говорить Диллону, что все волки прокляты проводить загробную жизнь в одиночестве, Мила будет держать близнецов подальше от неё.

— Что было бы к лучшему. — Джеймс отхлебнул вина. — Им не нужно подвергаться воздействию неспособной пары Скелетона.

Просто так все три росомахи Ивановы надулись.

— Ты будешь проявлять больше уважения к нашей матери, — огрызнулся Дмитрий.

Джеймс фыркнул.

— Ни за что.

Исаак вскочил на ноги.

— Ты не заслуживаешь нашей сестры. Это трагедия, что судьба отдала тебя ей. Ни одна женщина не должна испытывать такого стыда и боли…

Валентина стукнула кулаком по столу.

— Это обязательно должно происходить каждый раз, когда мы едим вместе? Ты не можешь быть вежливым с моей парой хотя бы час?

Айзек нахмурился.

— С чего бы нам быть вежливыми с психопатичным котом, который заставляет нашу сестру жить в Америке? В твоих словах нет смысла.

— Он ни к чему меня не принуждает, — процедила Валентина сквозь зубы. — Жить здесь — мой выбор.

— Ба, — сказал Айзек. — Он промыл тебе мозги, заставив поверить, что это твой выбор. Психопаты делают это. Они обманывают разум. Ты что, ничего не знаешь о мире, в котором живёшь?

— Что я знаю, так это то, что я воткну эту вилку тебе в глаз, если ты не прекратишь эту игру.

Джеймс положил руку на кулак своей подруги.

— Все в порядке, милая, не позволяй им доставать тебя. Они того не стоят.

— Вот, — сказал Айзек. — Разве ты не слышала мягкий тон его голоса, Валентина? Это похоже на гипноз. Тед Банди улыбался, и это многим нравилось, ты знаешь.

Валентина взмахнула рукой в воздухе.

— Я закончила.

Затем она и её братья начали спорить на быстром русском языке.

Алекс повернулся к Бри с раздражённым вздохом и положил руку на спинку её стула.

— Ну, разве ты не рада, что пришла?

Бри только усмехнулась. Да, на самом деле, так и было.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Следующим вечером, растянувшись на диване Алекса, Бри барабанила большими пальцами по своему мобильному телефону, полная решимости освоить уровень в этой раздражающе захватывающей игре. На экране высветился «Незнакомый номер». Поскольку она была раздражена тем, что её игру прервали, приветствие Бри, несомненно, было резким. Возможно, грубый характер Алекса передался ей.

— Привет, кошечка.

На одно мгновение она замерла. Её кошка замерла. Чёрт, казалось, само время замерло. Затем Бри выпрямилась, её сердце колотилось в груди, как барабан. Её кошка выгнула спину, шипя и плюясь, как пойманное дикое животное.

— Я не получу «привет» от моей собственного пары? — спросил звонивший. — Это некрасиво.

Изогнувшись всем телом, чтобы опустить ноги на пол, Бри сделала глубокий вдох через нос. Если бы Алекс не спустился вниз, чтобы вернуть тарелку родителям, она бы поспешила к нему и попросила его послушать разговор, чтобы он мог помочь ей решить, кто именно из близнецов Кейдж был на другом конце провода.

Если это был Келвин, возможно, ей лучше всего было бы дать ему понять, что она думала, что разговаривает с Пакстоном, не так ли?

— Зачем ты звонишь? — спросила она ровным голосом.

— Может быть, я просто хотел поговорить со своей маленькой кошечкой. Может быть, я скучал по тебе. Знаешь что? Думаю, что я действительно мог бы. Разве это не здорово?

— Я бы солгала, если бы сказала, что отвечаю тебе взаимностью. Я вытащила помпоны, когда ты ушёл.

Он рассмеялся, и, о Боже, это прозвучало так похоже на Пакстона. Смех его брата был не таким грубым или сдержанным.

— Знаешь, почему мне всегда нравились наши беседы? Потому что ты никогда не видела необходимости притворяться. Даже будучи маленьким ребёнком, ты видела меня таким, какой я есть. Притворяться нормальным может быть утомительно. Не думаю, что я осознавал, насколько я был пустым, пока ты не заставила меня проявить эмоции. Я подумал… ах, так вот как «увлекательно» устроена жизнь для других.

У Бри внутри все перевернулось. Она ни единой живой душе не рассказала о том, как влила позитивную энергию в Пакстона. Но он мог кому-нибудь рассказать об этом, верно? Он мог бы рассказать Келвину. Близнецы доверяли друг другу.

— Но ты же не хочешь быть другим, не так ли?

— Конечно, нет. Эмоции делают человека слабым. Почему я должен хотеть быть слабым?

— Лучшим вопросом было бы: почему ты вернулся?

— Кто сказал, что я действительно уходил? Я всегда считал своим долгом время от времени проверять, как ты. Мой кот беспокоится о тебе. Знание того, что ты в безопасности, успокаивает его. Не волнуйся, он не подталкивает меня предъявлять на тебя права. Подозреваю, он думает, что без меня тебе безопаснее.

— Он прав.

— Это просто оскорбительно. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

Брови Бри сошлись на переносице.

— Ты сказал мне, что тебе будет лучше, если ты убьёшь меня.

— Это был выход из ситуации.

Выход? Нереально.

— Где Дрина и Матео?

— Откуда мне знать? И почему тебя это должно волновать? Я слышал, что Дрина не твоя фанатка. И что-то плохое, очевидно, произошло между тобой и Матео, иначе ты бы не вычеркнула его из своей жизни.

Она заметила, что он не говорил о них в прошедшем времени.

— А как насчёт твоей семьи? Где они?

— Опять же, откуда мне знать. И опять же, почему тебя это волнует? Не похоже, что ты с ними близка. У меня