Ангел за маской греха - Алиса Бренди

с Молотовым, только в то, что возле моего дома. Я даже заказала то же самое: капучино со взбитыми сливками и шоколадный торт «Прага». Но на этот раз мне не понравилось, было не так вкусно. Кофе казался слишком горьким, торт приторным. Всё было не то.

Я уже мысленно радовалась, что свидание подходит к концу, и думала, как потом помягче ответить Мише, если он предложит встретиться снова. Как сказать «нет», чтобы не обидеть, не задеть его самолюбие.

Мы почти дошли до подъезда, и я уже готовилась прощаться, когда взгляд случайно скользнул в сторону и зацепился за машину, припаркованную чуть поодаль под деревом. Такие обычно не стояли у нас во дворе. С затемнёнными стёклами, элегантная, очень похожая на ту, что была у Молотова. Но в сумерках марку или цвет было трудно разглядеть точно.

В салоне вспыхнул огонёк — зажигалка на мгновение осветила лицо человека за рулём, и сердце бешено заколотилось в груди. Силуэт, черты лица, даже то, как он поднёс сигарету ко рту — всё было слишком знакомым, слишком похожим на него.

Но рассмотреть человека за рулем машины я толком не успела. Миша развернул меня к себе, притянул за талию и поцеловал.

Я не оттолкнула его — не было для этого причины. Мне не было противно, просто... ничего. Никаких искр, никакого трепета, никакого волнения. Губы на губах, тепло чужого дыхания, руки на моей талии — всё было правильно технически, но абсолютно пусто внутри.

И именно в этот момент, пока Миша целовал меня, в голове всплыл совсем другой поцелуй, с другим мужчиной. В машине. Когда Молотов притянул меня к себе через салон и поцеловал меня так, что весь мир сузился до этого прикосновения. До его губ, его языка, его рук. Я не думала тогда ни о чём, только чувствовала. Внутри появились ощущения, которых я никогда раньше не испытывала. Горячие, пульсирующие, почти пугающие своей силой.

А сейчас, с Мишей, не было ничего. Просто пустота.

Молотов целовался в тысячу раз лучше.

Едва Миша отстранился, я торопливо попрощалась, что-то пробормотав про ранний подъём, и буквально сбежала в подъезд, даже не успев бросить ещё один взгляд на ту машину. Лишь бы поскорее сбежать от Миши.

Пока поднималась на лифте, я поняла, что свидание абсолютно не помогло. Весь день я невольно сравнивала их. Когда Миша рассказывал о музыке, я вспоминала, как Молотов стоял позади меня в тире, обнимая, направляя прицел, и его дыхание касалось моей шеи. Когда мы с Мишей гуляли по парку, я думала о том, как мы с Молотовым кричали и смеялись на американских горках. Миша смотрел на меня с робким интересом, а Молотов с силой и нежностью одновременно.

Я сравнивала их постоянно. И Миша проигрывал в каждом сравнении.

Зайдя домой, я сразу поставила чайник, потому что безумно хотелось пить после всех этих сладостей в кафе. Открыла шкафчик, где обычно хранился чай, и обнаружила, что он закончился — ни одного пакетика не осталось.

Магазин работал допоздна, и можно было сбегать за новой пачкой. К тому же это был отличный повод выйти снова и наконец рассмотреть ту машину и водителя за рулём, если он всё ещё там.

Я схватила ключи и торопливо выбежала из квартиры. Обрадовалась, что лифт всё ещё стоит на моём этаже и не уехал. Спускалась и молилась про себя, чтобы машина всё ещё была там, чтобы он никуда не уехал. Распахнула дверь подъезда, сразу посмотрела в ту сторону, где она стояла.

Машины не было. Пусто.

Разочарование ударило неожиданно сильно. Я даже не поняла сразу, почему мне так обидно. Надеялась ведь увидеть его. Хотела.

Взгляд упал на лавочку возле подъезда. На ней лежал большой, пышный букет ромашек.

* * *

Я собиралась на осенний бал — традиционное мероприятие академии, которое всегда проходило в конце сентября. Формально оно было посвящено первокурсникам, знакомству, началу учебного года. Но на самом деле — спонсорам.

Мероприятие организовывал профсоюз студентов. Каждый год они искали спонсоров, которые покрывали расходы на аренду зала, кейтеринг, декорации. В обмен спонсоры получали бесплатную рабочую силу, рекламу и выход на целевую аудиторию. Например, в прошлом году магазин спортивной одежды профинансировал весь бал, а взамен получил клиентскую базу в лице всего университета — баннеры по всему кампусу висели весь год, студенты раздавали флаеры, вели соцсети, устраивали промоакции, работали в магазинах. Бартер в чистом виде. Порой казалось, что мероприятие больше посвящено именно спонсорам, чем первокурсникам, но никто особо не возражал, так как всем нравилось повеселиться.

Я тоже состояла в профсоюзе, но никогда не занималась поиском спонсоров — это была отдельная головная боль, требующая переговоров, презентаций, уговоров. Я помогала с организацией: координировала декораторов, составляла программу вечера, следила за техническими моментами. В этом году после всех академических отпусков, больниц и восстановления мне было совершенно не до этого. Нужно было влиться обратно в учёбу, наверстать упущенное, вернуться в форму. Поэтому сейчас я просто радовалась, что могу пойти на бал как обычная гостья и просто отдохнуть, не думая ни о чём.

Я сделала макияж, аккуратно уложила волосы в лёгкие, воздушные локоны и надела платье молочного цвета. Простое, но элегантное, с небольшим вырезом и длиной чуть выше колена. Но чего-то явно не хватало. Образ казался незавершённым, пустым. Я перебрала все свои украшения, примеряла серьги, браслеты, тонкие цепочки, но ничего не подходило. Всё было либо слишком массивным и перетягивало внимание на себя, либо, наоборот, терялось и становилось совершенно незаметным.

Взгляд упал на коробочку в ящике комода. Подарок Молотова, кулон с ангелом. Я достала его, расстегнула тонкую цепочку, застегнула на шее и посмотрела в зеркало. Он смотрелся идеально — изящный, утончённый, переливающийся в свете лампы. Будто был создан специально для этого платья, для этого образа, для меня.

С тех пор как он отвёз меня домой, мы не виделись. Никаких звонков, сообщений, встреч. Ничего. За исключением того раза, когда я гуляла с Мишей и видела машину у подъезда. Я была уверена, что это был он.

Иногда я доставала нашу единственною совместную фотографию, где я вышла настолько ужасно, что даже смотреть было стыдно. Я подолгу смотрела на неё, но не на себя — на него. Увижу ли я его снова? Смотрела на неё перед сном, подолгу, а потом ложилась спать в обнимку с плюшевым медведем, которого он выиграл для меня. Я никогда не спала с игрушками, вообще к мягким