Ангел за маской греха - Алиса Бренди

Оля посмотрела на меня так, будто я только что сказала полную чушь.

— Да ладно? — протянула она недоверчиво. — А я была уверена, что он стал спонсором в этом году только из-за тебя! — Она наклонилась ближе, понизив голос. — Настя из профсоюза рассказывала, что они к нему приходили каждый год, предлагали стать спонсором. Типа мы организуем представления в его ресторанах, продвигаем его заведения, а он помогает с финансированием мероприятий. Так он их каждый раз посылал! Говорил, что не хочет возиться со студентами, что у него своих дел хватает, что не интересует вообще эта сфера. А в этом году вдруг взял и согласился! Даже условия выставил мягче, чем ожидали.

Шок накрыл меня волной. Молотов? Спонсор этого мероприятия? Он здесь?

Мысли путались, не складывались в логичную цепочку. Я знала, конечно, что будут спонсоры. Но даже в голову не приходило, что одним из них может быть он. Почему? Зачем ему это?

— Так что... он здесь? — с трудом выдавила я.

Оля посмотрела на меня снисходительно, как смотрят на очень наивного ребёнка.

— Ну конечно здесь. А вот и он, смотри.

Она кивнула на сцену.

Я повернула голову и увидела, как на сцену поднимается Молотов. Уверенный, собранный, в идеально сидящем костюме. Такой знакомый и такой далёкий.

Глава 39

Эля

Молотов стоял на сцене расслабленно, непринуждённо, совершенно не похожий на остальных спонсоров, которые выступали до него. Руки в карманах, лёгкая полуулыбка на губах. Он не толкал пафосных речей о важности культуры и поддержке молодёжи, как делал Паша. Он просто коротко представился, сказал пару слов о том, что рад сотрудничать с академией, и даже пошутил несколько раз. Зал рассмеялся.

А я сидела, уставившись на него, и не могла оторвать взгляд.

Неужели Оля права? Неужели он действительно согласился стать спонсором из-за меня?

Да это же бред. Полный бред. Мы не общались уже почти два месяца. Ни звонков, ни сообщений, ничего. Он отпустил меня, сказал, что я свободна. И вдруг решил стать спонсором моей академии? Нет, это совпадение. У него свои цели. Продвижение бизнеса, связи, репутация, что-то в этом роде.

Оля же тактично молчала рядом, только иногда похихикивала, наблюдая за моей реакцией.

А я не понимала, почему так радуюсь, увидев его. Почему внутри всё сжалось и затрепетало. Почему захотелось встать и подойти к сцене, просто чтобы быть ближе. Ведь я его ненавидела. Должна была ненавидеть. А вместо ненависти — радость. Надежда. Глупая, наивная надежда на то, что он здесь ради меня.

Молотов быстро закончил свою речь — буквально пару минут, не больше — и ушёл со сцены. Я ждала, что он посмотрит в зал, найдёт меня взглядом. Но он ни разу не посмотрел в мою сторону, будто не заметил. Или не искал.

И это расстроило меня больше, чем я готова была признать.

На остальных спонсоров я не смотрела. Как, впрочем, и на концерт, который начался следом. Студенты старших курсов танцевали, пели, музыканты играли на инструментах — всё это происходило где-то на периферии моего сознания, не доходя по-настоящему.

Оля совсем недолго дала мне прийти в себя. Буквально пару минут помолчала, а потом развернула целую лекцию о сплетнях с её курса. Кто с кем теперь встречается, кто поругался, кто расстался, кто кого бросил ради кого-то другого. Обычно я бы слушала с интересом, задавала вопросы, удивлялась. Но сейчас слова влетали в одно ухо и вылетали в другое. Я кивала в нужных местах, изображала удивление, но мысли были совсем о другом.

Когда концерт закончился и началась неофициальная часть, Оля поднялась с места и поправила платье.

— Ладно, пора, — сказала она с решительным видом. — Пойду покажусь перед Пашей. Пусть увидит, что потерял.

Она подмигнула мне и ушла, уверенно направляясь в сторону, где стоял Паша в окружении каких-то людей.

Я же осталась одна и формально пошла искать кого-то из своей новой группы. Так, по крайней мере, я себе говорила. На самом деле я ходила по залу и выискивала взглядом совсем не одногруппников. Другого человека. Высокого, в тёмном костюме, с тем самым взглядом, от которого внутри всё переворачивалось.

Но я его нигде не видела.

И вдруг я поняла, что мне совсем не хотелось ни с кем общаться, делать вид, что весело, улыбаться, поддерживать светские разговоры. Потому что думать я могла только об одном. О том, что он где-то здесь. Или уже ушёл? Может, вообще не планировал задерживаться?

Я подошла к ближайшему столику, взяла бокал с шампанским и сделала глоток, надеясь, что алкоголь хоть как-то расслабит меня, приглушит эти навязчивые мысли. Но вместо расслабления внутри поднялась какая-то злость на себя, на свою неадекватную реакцию. Ну почему я так реагирую? Почему не могу просто забыть о нём и жить дальше, как нормальный человек?

Допив шампанское и съев пару канапе с красной рыбой, я решила, что всё — хватит. Пойду веселиться, общаться, танцевать. Я о нём не думаю. Мне плевать, где он и что делает. Я здесь, чтобы провести хороший вечер, а не зацикливаться на человеке, который даже не посмотрел в мою сторону.

Я решительно развернулась на каблуках и буквально влетела в чьи-то объятия.

Сильные руки подхватили меня за локти, удерживая от падения. Ещё не подняв глаз, я уловила аромат, такой знакомый, с лёгкими древесными нотами, тот, что я узнала бы из тысячи. Сердце ёкнуло. Я знала, кто это. Не могла не узнать.

От прикосновения его рук по коже пробежали мурашки. Тепло его ладоней через тонкую ткань платья ощущалось так отчётливо, что на мгновение всё внутри сжалось и замерло в ожидании чего-то.

Я медленно подняла на него глаза.

Молотов смотрел на меня сверху вниз, и на его губах играла лёгкая, почти неуловимая усмешка.

— Эля, — произнёс он тихо. — Давно не виделись.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли где-то в горле. Мысли разбежались в разные стороны, оставив в голове пустоту. Я стояла, уставившись на него, чувствуя, как щёки начинают гореть от смущения. Наконец заставила себя сглотнуть и выдавила:

— Да... давно.

Гениальный ответ, Эля. Просто блестяще.

Молотов всё ещё держал меня за локти, не убирая рук, и я не могла заставить себя отстраниться. Не хотела. Я заметила, что его взгляд опустился ниже моего лица, скользнул по шее и задержался. Не на груди, а на