Монстры носят короны - Аделин Хамфрис

платье чуть короче нормы, губы влажные от только что выпитого напитка. Каждый поворот её тела, каждый взгляд в мою сторону был намеренным. Она смеялась над чем-то в телефоне, запрокидывая голову назад на сиденье, обнажая шею, и чёрт — мне хотелось отметить это место, вонзить зубы в нежную кожу, пока она не закричит моё имя. Пока она не уцепится за меня, чтобы я остановился.

Я почти хотел стать агрессивным — она была чертовски мила. Она повернула голову, заметив, что я смотрю.

— Что? — поддразнила она.

Я сжал челюсть. Боже, как же она красива. Я провёл рукой вниз по её бедру, сжимая его.

— Ты знаешь что.

Её улыбка была медленной и озорной.

— Не знаю.

Лгунья. Я наклонился, губы коснулись её уха:

— Когда мы придём домой, ты побежишь. А когда я тебя поймаю — я тебя, черт возьми, разрушу.

Она вздрогнула, но попыталась скрыть это усмешкой. И, как всегда дерзкая, провела рукой по моей, направляя её выше. Я стиснул зубы. Чертовка.

Мы подъехали к особняку, и едва дверь открылась, она уже двигалась. Последний поддразнивающий взгляд в мою сторону — и она выскользнула наружу. Затем побежала.

Я усмехнулся, наблюдая, как она шаталась на каблуках, чуть не спотыкаясь, прежде чем скинула их и бросила в сторону. Мои инстинкты хищника сработали.

— Адела, — предупредил я, выходя из машины.

Она обернулась, глаза сверкали в мягком свете уличных фонарей особняка.

— Догоняй меня, преступник.

Я низко зарычал себе под нос. О, сегодня она была просто очаровательна. И она заплатит за это.

Она рванула к парадной двери, смеясь, пока возилась с ручкой, потом просочилась внутрь. Её шаги эхом разносились по огромному залу, как зов сирены.

Я не спешил. Позволил ей поверить, что у неё есть фора. Пусть думает, что она хитра.

Я тихо поднялся по лестнице. Прошёл по коридору. Она оставляла за собой след из приглушённого смеха и редкого шума босых ног по мрамору.

А потом... тишина.

Я осмотрел коридор. Наша спальня? Пусто. Гостевая? Тоже ничего.

Потом заметил дверь в мой кабинет чуть приоткрытой, как насмешка.

Я толкнул её и вошёл в затемнённую комнату. Единственный свет исходил от луны.

Свет лился через высокие окна, заливая всё серебром и тенями. Я закрыл дверь за собой с тихим щелчком. Она была здесь. Я чувствовал это. Медленно двигался, осматривая комнату. Мой стол. Стулья. И вдруг мелькнул самый маленький признак движения — за диваном.

Улыбка появилась у меня мгновенно. Она правда думала, что это сможет спрятать её от меня?

Бесшумно я подошёл к дивану, одним быстрым движением схватил её за запястье. Она вскрикнула, когда я резко потянул её вперёд, она упала на мягкий ковёр с вздохом, волосы растрёпаны, глаза широко раскрыты.

— Нашёл тебя, — прохрипел я, схватив её за щиколотки и притягивая к себе.

Она была такая лёгкая, или, может, мои мышцы были настолько напряжены. Её грудь вздымалась, щеки горели от напряжения и ожидания.

Моя рука жадно скользнула вверх по бедру, поднимая платье, я наклонился, губы почти коснулись её.

— Ты завтра не сможешь идти прямо, — прорычал я, страстно её целуя. — Я тебя просто разорву.

Её губы разошлись в стоне, руки сжались в кулаки в моей рубашке. Чёрт, она так этого хотела. Мой член напрягся в джинсах. Мне нужно было, чтобы она сегодня кричала. Я прижимался к ней, целовал, словно ей нужно было дышать.

С хищным рычанием я перевернул её на живот, поднял её бёдра вверх. Платье смялось вокруг талии, я раздвинул её бёдра и порвал трусики, мягкая ткань взметнулась, обнажая её полностью.

Она вздохнула — беззвучно, возбуждённо — и посмотрела на меня через плечо с тем самым взглядом, который заставлял меня хотеть её разорвать.

— Ты хотела играть, маленькая лань, — прошипел я, вынимая член из джинс. — Теперь получай.

Я вонзился в неё одним сильным толчком.

Она вскрикнула, смешение удовольствия и дыхания, и я чуть не сошёл с ума от того, как её тело сжалось вокруг меня — туго, влажно, идеально.

— Ах! Рэйф, слишком много! — завопила она, дергаясь вперёд, будто пытаясь уползти.

— Чёрт, Дела… — простонал я, оттаскивая её обратно и хватая за бёдра так крепко, что она почувствует меня завтра.

— Такая чертовски тугая.

Она застонала, пальцы вцепились в ковёр. Боже, как она мила, пытаясь от меня убежать.

— Рэйф, остановись, — жалобно попросила она, её пьяные желания вырывались в этой грязной фантазии.

Но я не мог. Не мог остановиться. Я бился о неё жестко и неумолимо, наблюдая, как её тело покачивается подо мной, как дыхание сбивается и прерывается, как она шепчет моё имя, словно молитву, ставшую проклятием. Я не собирался замедляться, пока не услышу безопасное слово. Я собирался разорвать её красивое тело.

— Посмотри на себя, — прошипел я, наклоняясь над ней, одна рука скользнула под её шею, поднимая голову. — Ты принимаешь член преступника, как настоящая, хорошая шлюшка.

Она замурлыкала, выгибаясь ко мне.

— Боже, о боже...

— Да, маленькая лань, я твой чёртов бог.

Охваченный диким порывом, я вонзил зубы в её плечо, удерживая её на месте, в то время как врывался в неё. Каждый толчок забирал её глубже, её ногти впивались в ковёр, смешивая боль и удовольствие. Её стоны превратились в крики. Она хотела именно так — грубо, развратно, по-настоящему.

— Принимай, — прорычал я, голос хриплый. — Принимай всё, Дела.

Она кончила с криком, её тело сжалось вокруг меня так сильно, что я чуть не потерял сознание. Я ответил рычанием, кончая в неё, выдавливая каждую каплю, пока её тело дрожало под моим.

Мы рухнули вместе, запутанные и бездыханные на ковре. Я остался с ней, грудью прижавшись к её спине, наши сердца били в унисон.

Когда я поднял её и аккуратно опустил на кровать, она издала беззвучный смешок.

— Рэйф...

Этот смешок превратился во что-то иное, когда я начал целовать её шею. Боже, она пахла невероятно.

Вскоре одежда была сброшена в сторону, и мои губы вновь нашли её. Они были опьяняющими. Как могла женщина обладать такой властью надо мной?

Её тело прижималось ко мне так идеально, словно мы были слиты вместе.

Я медленно двигался над ней, наслаждаясь каждым ощущением, её руки цеплялись за мои плечи, призывая меня идти дальше.

Как, черт возьми, я мог кончать так часто? Осталось ли у меня что-то ещё для неё?

Она извивалась подо мной, эта жаждущая шалунья. Я наклонился, провел губами по её ключице, пробуя солоновато-сладкий вкус её кожи, и она вздрогнула,