Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

— Необязательно надевать кольцо, — заметив моё замешательство, сказал Иван, имея в виду помолвочное, которое он мне преподнёс.

— Там же будут твои знакомые. Ваши с Лилианой знакомые, верно?

У него дёрнулась щека при упоминании бывшей невесты.

— Будут, — не стал кривить душой. — И я очень хотел бы представить тебя всем как свою невесту.

— Ты давишь на меня сейчас, — я покачала головой.

Урусов оскорблённо вскинулся. Я почти поверила.

— Ничуть. Лишь обозначаю намерения.

Я сделала глубокий вдох.

— А мои намерения тебя не интересуют?

Он прищурился.

— Почему же? Как раз они — единственное, что по-настоящему меня интересует.

Устав бессмысленно пререкаться, я промолчала. Трудно было объяснить князю, что я имела в виду. Всё же пропасть полутора веков лежала между нами, и он просто не мог понять, как бы сильно ни пытался. И надо отдать Урусову должное, он действительно пытался, но порой властная, контролирующая натура брала вверх. И я осознавала, что в конце девятнадцатого века помолвка — самое естественное развитие отношений, мы и так нарушали негласные правила приличия, появляясь в ресторациях по вечерам вдвоём и не делая никаких заявлений. Меня спасало лишь вдовство и то, что я не принадлежала к знатному роду. Долгое время меня вообще не замечали, но теперь, к сожалению, это осталось в прошлом.

Наследство, типография, журнал, встречи с Урусовым — всё это неизбежно притянуло ко мне внимание, а я к нему не стремилась. И выйти замуж за князя означало стать княгиней, что подразумевало определённые обязанности и ограничения...

— Вера, — Иван, словно почувствовав всю глубину моего самокопания, вновь заговорил. — Обещаю, что не стану ни с кем знакомить и заставлять общаться, пока ты сама не захочешь.

— А твоя матушка? Она будет в театре?

— Возможно, — окаменел Урусов. — Но не думаю, что она изъявит желание узнать тебя поближе.

— Почему же?..

Прежде чем ответить, он отвёл взгляд, а потом посмотрел на меня, словно раздумывал, стоит ли говорить.

— Она написала мне после публикации. Сказала, что никогда в жизни не даст материнского благословения на наш с тобой брак.

— Откуда она вообще знает?.. — опешила я.

Князь резко пожал плечами.

— Наверное, кто-то донёс последние сплетни. В любом случае, это неважно. Жил без материнского благословения раньше, проживу и впредь, — отрезал он.

Ему тоже непросто давался наш союз.

Взглянув по сторонам, я протянула руку и мимолётно накрыла его ладонь.

— Хорошо. Отведи меня в театр.

_____________

* Примерно в это время существовал журнал, который назывался "Венский шик".

* Большой театр

* На самом деле обновленное Лебединое озеро в Большом поставили в 1901 году :)

Глава 63

Театр требовал соответствующего платья, за которым я отправилась в уже ставший родным « Мюр и Мерилиз ». На самом же деле это был единственный магазин одежды, который я знала. Наверное, платья на особые случаи полагалось отшивать у портних, но я была бесконечно далека от этого мира.

После того как я обновила весь гардероб и стала выглядеть «прилично», в « Мюр и Мерилиз » меня и встречали иначе. С порога угощали лимонадом, предлагали чай, кофий и сладости, провожали в отдельную просторную примерочную, и улыбчивая девушка всюду следовала за мной, пока я разглядывала платья.

— Что вы ищете, сударыня? — спросила она, когда мы сделали третий круг по просторному магазину, а мне ничего не приглянулось. — Театр? Или раут?

— Императорский театр, премьера балета, — ответила я и, чуть поколебавшись, добавила. — Хочу удивить публику. Только чуть-чуть.

Она вскинула глаза, и в них мелькнул настоящий, живой азарт.

— Подождите секундочку.

И исчезла за бархатной портьерой, ведущей в служебные кладовые. Вернулась она довольно быстро, держа в руках аккуратно завёрнутое в батист платье. Когда она развернула ткань, я шумно выдохнула.

Это было не кричащее, не вызывающее, а удивительно утончённое платье из серебристо-дымчатого атласа, почти цвета инея. Сейчас ценились высокие корсажи и сдержанный блеск, и платье идеально соответствовало: лифт на китовом усе, вышитый мелкими серебряными стежками по линии груди и талии; рукава слегка широкие вверху и сужающиеся к кисти, юбка с небольшим турнюром, мягкий «хвост» сзади, но без громоздкого каркаса; по подолу шла тонкая вышивка, напоминающая иней на листах.

Ни украшений, ни тяжёлых камней. Только мерцание ткани, которое под газовым освещением театра должно было выглядеть как лёгкий серебряный туман.

Девушка помогла мне примерить платье, ловко застегнула корсаж, расправила подол.

Когда я посмотрела в зеркало, то и узнала себя, и одновременно нет. В отражении стояла утончённая московская дама с талией, затянутой в корсет. Мягкий блеск атласа подчёркивал тёплый оттенок моих рыжих волос, и они отливали золотом на фоне серебристой ткани.

Я тихо выдохнула.

— Беру.

Обрадованная девушка помогла мне переодеться и ушла упаковывать платье, пообещав подобрать подходящие перчатки, сумочку, веер, накидку, а я задержалась у зеркала, расправляя рукава блузы.

В тот момент у соседней примерочной остановились две дамы. Судя по шелесту одежды, обе что-то рассматривали.

— Посмотрите, Марья Васильевна, какие новые манто выставили. Кажется, этот сезон наконец-то научил московских портных работать с мехом, — заметила первая дама.

— Да, фасон неплохой, — отозвалась другая, — но, по правде сказать, я пришла сюда не ради манто. После всех этих ям и сугробов на Тверской хочется просто где-нибудь отогреться. Ах, какое безобразное начало зимы…

Обе тихонько рассмеялись.

— Вы слышали, что произошло у Вяземских? — буднично спросила первая.

— Что князь помолвку расторг?

— Да нет же, это всем уже известно. Говорят, Лилианочка слегла с нервным срывом после такого. Никто её в обществе не видел, как объявление в газете вышло.

— Да что вы!..

— Моя кузина служит компаньонкой у тётушки графини. Она рассказала, что князь буквально растоптал чувства бедняжки. Никаких сантиментов! А ведь Лилиана была невестой его младшего брата...

— Да-да, помню-помню. Бедный мальчик, бедная его матушка, — причитала вторая женщина. — Со старшим сыном ей не повезло.

Первая победоносно хмыкнула.

— Говорят, у князя уже появилась какая-то барышня. Рыжеволосая. То ли журналистка, то ли бог её знает кто.

— Журналистка? — переспросила вторая, явно заинтересовавшись. — Ну конечно. Такие всегда привлекают внимание. Да ещё если молодая, с характером… Мужчинам это кажется свежим и необычным, а потом вся