Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

Ощущения переполняют меня. Тело выходит на новый уровень осознанности. Я никогда еще не чувствовала себя такой живой.

Экстаз разливается по нервам, пока я двигаюсь вверх и вниз на шесте. Набираю красивый ритм — плавный, глубокий, убийственный.

Я не совсем понимаю, что из этого должно быть наказанием, но отгоняю эту мысль подальше.

— Сильнее, — рычит он. — Быстрее.

— Д-да, — запинаясь, отвечаю я.

Ускоряюсь. Двигаюсь так быстро и жестко, что мои сиськи подпрыгивают в такт.

Каждый толчок вызывает искры на коже. Они разжигают адское пламя в моей душе, разгорающееся все ярче с каждым движением. Я двигаю бедрами, чтобы текстура игрушки воздействовала на все чувствительные точки. Чтобы доставала туда, куда нужно.

— Грязная девчонка. — Его голос обволакивает, душит. — Ни один член не удовлетворит тебя так, как мой.

— Да, — кричу я. — Да!

Его глубокий смех разносится по комнате. Заставляет волосы на моем теле встать дыбом.

Та часть меня, которая хочет сопротивляться унижениям этого безумца, хочет бороться, хочет бежать, — замолкает. Достаточно взглянуть на потолок, где застыло изображение Би Джея в вечном ужасе.

Видео запускается заново.

Би Джей продолжает молить о пощаде. Его голос срывается на визг, на вой, на животный страх.

Палач встает с кровати. Смотрит в камеру. Его грудь вздымается и опускается от усталости после соития, кожа блестит от пота.

— Поздравляю, мистер Глик, — произносит бестелесный голос Ксеро. — Забирайте свой приз.

Палач замирает.

— Что вы хотите, чтобы я с этим сделал?

— Избавьте мир от насильника.

— Стивен, не делай этого. — Би Джей выбегает из кадра. Я слышу его шаги, его крики, его мольбы.

Мгновение спустя раздается звук сильного удара. Глухой, тяжелый, страшный.

Он возвращается в кадр. Волочет Би Джея за собой.

— Один человек должен умереть, мистер Глик, — говорит Ксеро. — Вы только что получили право решать, кто это будет. Решать, будете ли это вы.

Би Джей стонет. Корчится на полу.

— Стивен, не дай мне умереть. — Его голос захлебывается слезами. — Только не после всего того веселья, что мы с тобой пережили. Мы же друзья.

Палач с каменным лицом приближается к камере. На мгновение исчезает из вида. Возвращается с топором.

Настоящим топором палача. Широкое лезвие, длинная рукоять.

— Ты что, издеваешься? — рычит Би Джей. — Ты даже не собираешься за меня бороться? После того как мои реплики сделали тебя вирусным? После всего, что я для тебя сделал?

— Прости, чувак. — Палач поднимает свое оружие.

У меня перехватывает дыхание. Ноги подкашиваются.

Я жду, что Ксеро поставит видео на паузу. Что остановит это безумие.

Но видео продолжает играть.

Я вздрагиваю от резкого укола в зад. Оборачиваюсь — Ксеро стоит достаточно близко, чтобы схватить меня за горло. Его пальцы смыкаются на моей шее, холодные, как смерть.

— Продолжай трахать этот дилдо, — рычит он. Его голос смешивается с криками Би Джея на видео, создавая жуткую симфонию ужаса.

По спине пробегает холодок. Задыхаясь, я двигаю рукой быстрее. Не отрываю взгляда от экрана.

Напряжение нарастает. Я так близко к оргазму, что мне больно.

Би Джей отползает на кровати. Пятится, упирается в стену.

Палач следует за ним. Топор занесен.

— Стивен, ради всего святого, пожалуйста. — Би Джей сжимается в комок. — Я сделаю все, что угодно!

Палач взбирается на матрас. Его спина напряжена, мышцы перекатываются под кожей.

Он замахивается.

И вонзает лезвие в висок Джонсона.

Звук — мокрый, хрустящий, чудовищный.

Кровь хлещет из раны. Заливает простыни, стены, лицо палача.

От шока я теряю сознание. На секунду — может, на две — мир гаснет.

А потом оргазм пронзает мое тело.

По собственной шкале Рихтера. Десять баллов, разрушительный, сметающий все на своем пути.

Ноги трясутся так сильно, что я теряю контроль. Падаю на пол. Фаллоимитатор и прикрепленный к нему шест падают вместе со мной. Дерево трещит и стонет под моим весом.

Я опускаюсь на четвереньки. Киска сжимается вокруг толстой силиконовой игрушки, пульсирует, конвульсирует.

Я продолжаю кончать. Волна за волной, под звуки отчаянных рыданий Палача, доносящихся с видео.

Что, черт возьми, не так с моим телом?

Что за извращенец получает удовольствие, наблюдая за смертью человека?

— Что я сделал? — кричит он на экране. Его голос срывается на вой. — Что я наделал?

Он понижает голос, и я не слышу ответа. Потому что Ксеро подходит ближе. Наклоняется к моему уху. Рычит:

— Скажи мне правду. Все, через что мы прошли, было ложью?

Содрогаясь от сильнейших толчков, я выдавливаю из себя слова:

— Но я уже говорила тебе...

— Еще раз, — рявкает он.

Я склоняю голову. Прижимаюсь лбом к теплому дереву пола.

— Все, что я сказала, было правдой. — Слова выходят хриплыми, сдавленными. — В тот день я пошла в тюрьму, чтобы выйти замуж. Но опоздала из-за той фотографии и письма с угрозами.

— Почему ты не обратилась ко мне за защитой? — спрашивает он.

— Ксеро, ты был за решеткой. — Всхлипываю, тяжело дыша. — В нескольких часах от смерти. Что ты мог сделать?

— Разве я не говорил тебе, что мы будем вместе всегда?

Я горько смеюсь. Смех выходит истерическим, надорванным.

— Знаешь, сколько мужчин говорят это каждый день? Это просто романтическая чушь. Чушь, которая, по их мнению, гарантирует более дешевые свидания, больше жертв и лучший секс.

Он молчит. Я продолжаю:

— Мой учитель музыки-педофил говорил, что мы будем вместе до конца времен. И что? Он умер.

Ксеро не отвечает. Наверное, потому что знает: я права.

— Вот почему я вызвала полицию, — говорю я хриплым от отчаяния голосом. — Они переслушивали мой подкаст и из вредности не выходили из дома. Они хотели, чтобы я пропустила свадьбу. Хотели надо мной поиздеваться.

Воздух наполняется рыданиями палача. Но с таким же успехом это могут быть и мои рыдания.

Даже мысль об этом дне сдавливает мне грудь. Каждый вдох дается с трудом.

— Я облажалась, Ксеро. — Слезы текут по щекам, капают на пол. — Но ты же знаешь, как это бывает, когда я начинаю думать о своем прошлом. Эта фотография... это было хуже всего, что я могла себе представить. Я запаниковала. Я позвонила в службу 911. Тот, кто это прислал, следил за мной.

Молчание