Сирены. Сияние магии - Майке Фосс

закрыли глаза, тесно прижавшись друг к другу. А мы с Пенном сели за Харлоу и Олдрин. Он сжимал мою руку, и только благодаря этому я сохраняла спокойствие, хотя и чувствовала нарастающее вокруг напряжение.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Пенн, прижавшись щекой к моему виску.

– Странно, что это происходит сейчас, – ответила я.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Тебе страшно? – прошептала я и почувствовала, как он, помедлив, коротко кивнул.

– Терпимо. А ты как?

– Все хорошо.

Пенн обнял меня за плечи. Когда я взглянула на него, он смотрел вдаль, думая о чем-то своем.

– Нам всего лишь нужно спасти мир.

Я улыбнулась и поцеловала его в щеку.

– Как всегда по пятницам.

Какое-то время мы ехали на восток. Олдрин и Харлоу, как и остальные члены группы, молчали, хотя я бы предпочла, чтобы мы поговорили. Из-за тишины у меня в голове стали возникать разные мысли, и я беспокоилась все больше.

Логично, что Саво призывал нас к осторожности. Я вспомнила заметки Фила и его описание Сетарии: создание, не знающее пощады, волосы подобны черному шелку, а голос режет не хуже клыков. Я представила, как она держит в руке трезубец, с которого стекает кровь жертв: артагианцев, членов моей стаи, моих друзей. Лиловые глаза королевы напитались темными тенями, обнажив жестокость ее сердца. Она была готова убить любого, кто преградит ей путь.

Я вспомнила, как на нас напали ноксы. Подумала об Исле и о том, как мы с Пенном чуть не погибли от рук приспешников Сетарии. И представлять не хотелось, каково было столкнуться с ней самой. Я бы боролась, это точно, но смогла ли бы сделать хоть что-то?

– О чем думаешь? – тихо спросил Пенн.

Я оторвалась от созерцания деревьев, проносившихся мимо нас за окном, и посмотрела на него.

– Да так, ничего особенного.

– Важно это или нет, будет понятно, когда ты об этом скажешь.

Я прикусила губу – не хотелось сеять ненужную панику. С другой стороны, я уже больше часа пыталась внушить себе, что все в порядке.

Бесполезно.

– С тех пор как мы уехали из Лондона, все опасаются, будто что-то произойдет, – тихо объяснила я. – Словно мы только и ждем, что кто-то собьет машину и на нас нападут ноксы.

– С чего ты это взяла?

Я указала на Олдрин и Харлоу.

– Они не сказали ни слова, с тех пор как мы выехали, если не считать одного раза, когда с ними связался твой отец. К тому же они сильно переживают, и дело явно не в погоде.

– Они на службе, – пояснил Пенн. – Их работа – следить за окрестностями.

– Это понятно, но все равно странно.

Пенн поцеловал меня в лоб.

– Сегодня все закончится. Олдрин и Харлоу довезут нас, мы создадим печать и вернемся в Грот. Ты даже оглянуться не успеешь.

– Откуда такая уверенность?

– Это в нашей крови. Я не собираюсь верить во что-то другое.

Мы ехали по магистрали еще около получаса, а потом остановились на автостоянке, чтобы заправиться. Когда мы вышли, собираясь размять ноги, Олдрин и Харлоу напряглись еще сильнее. Пенн и Карлос пошли к маленькому киоску, мы с Пенни не стали терять времени зря и скрылись в туалете. Кофе, который я выпила за завтраком, дал о себе знать уже несколько километров назад.

– Подождать тебя? – спросила Пенни, выходя из крохотного бункера, который служил здесь удобствами.

– Не надо, я сейчас вернусь.

– Ладно.

Я вздохнула с облегчением, когда Пенни пошла обратно к машине. В туалете был спертый воздух, но я была рада побыть несколько минут в одиночестве.

Мне казалось, что последние несколько недель я провела в каком-то сверхъестественном доме из телевизионного шоу «Большой брат»[41], и теперь мне нужно было немного передохнуть. Сейчас можно было снять маску уверенности и позволить сомнениям и страху размяться.

Я вспомнила слова Дилана: «Мы все боимся, но к этому стоит относиться так, как к волшебству: нужно принять его, а не бороться с ним. Если не обращать на страх внимания, он становится непредсказуемым, но когда ты понимаешь, что не подчиняешься ему, он делает тебя сильнее».

Я и правда боялась. Я заморгала, опираясь на умывальник и дыша в такт с нахлынувшим страхом, пытаясь принять его. Десять секунд, двадцать, тридцать… Потом я оторвала руки от края умывальника и стряхнула его с себя, избавилась от него, сделала глубокий вдох. Полминуты, больше времени я ему не дала. Страх все еще жил внутри меня, но я не подчинялась ему.

Сердце забилось спокойнее. Заглянув в потускневшее зеркало, я встретилась с мамой взглядом и прикоснулась к ее кулону.

Я была рождена для этого момента.

Ноксы проиграют.

Я отпустила медальон, закончила то, что надо было, и вышла на улицу. Недавно перевалило за полдень. Небо затянули серые тучи, предвещая дождь. День казался хорошим, и везде было тихо. До нашей цели осталось немного. Все будет хорошо.

Я обошла бункер и… остановилась. Краем глаза я заметила тень, но прежде чем стало понятно, в чем дело, было уже слишком поздно. Одной рукой мне зажали рот и с такой силой дернули назад, что я потеряла равновесие. Я тут же попыталась отклониться назад, чтобы швырнуть нападающего на землю, но не успела. Меня подняли в воздух, словно угадав мои намерения. Мои ноги, как у куклы, повисли в воздухе.

– Спокойно, и тогда с тобой ничего не случится, – прошептал мне в ухо низкий голос.

Голос того самого человека, который велел мне быть осторожной.

Того, кто советовал мне уйти.

Того, кто с самого начала не верил мне.

Это был Кейн.

Глава 35

Крепко зажав мне рот рукой, Кейн потащил меня за бункер. Мои пятки волочились по земле, покрытой песком. Я резко повернула корпус, но хватка у него была железной. Кейн знал, как меня держать, чтобы пресечь в зародыше любую атаку. Хотелось бы верить, что здесь есть какое-то другое объяснение, но с каждым метром надежда угасала.

Все время это был Кейн.

Он оказался предателем.

И вдруг все обрело смысл.

Как ближайший советник короля, Кейн мог войти в любую комнату Грота, включая подземелье Ранесс. Он охранял меня и поэтому смог дать ноксам мой адрес. Кейн знал, где держат пойманного Гробана, и я готова была поспорить, что это он убил его, потому что Гробан мог выдать Кейна. Неприязнь ко мне он маскировал под заботу о стае. И никому не приходило в голову его подозревать, потому что