Сирены. Сияние магии - Майке Фосс

Если бы ситуация не была столь опасной, я бы восхитилась боевой техникой Олдрин. С пугающей скоростью она вонзила одному ноксу кинжал в горло, а второй клинок всадила в сердце другому противнику. Кровь била фонтаном. Когда первая пара врагов рухнула на землю, Олдрин вонзила кинжалы уже в следующего нападающего.

– Беги, Реган. Ты меня слышишь? Беги!

На этот раз из ступора меня вывел голос не отца, а… Кейна?

– Сейчас же уходим отсюда! – закричал он, хватая меня за руки.

Когда я не отреагировала, он поднял меня и перекинул через плечо.

– Кейн! – Это кричал Харлоу.

Ветки царапали мне лицо, в то время как Кейн глубже забирался в лес. Шум борьбы стих, мы соскользнули по маленькому склону.

– Отпустите меня!

Пройдя еще несколько метров, Кейн опустил меня на землю.

– Они скоро будут здесь, – тяжело дыша, сообщил он. Застывшая маска спала с лица, и оно исказилось от гнева. – Черт, все должно было быть не так.

Мы стояли на краю пруда, покрытого ряской. Артагианец схватил меня за руку и потащил к воде.

– Вы любили мою маму, – догадалась я, пока Кейн доставал из ножен кинжал.

– Больше жизни, – признался он, посмотрев на меня. В его глазах не было ничего, кроме искренности и печали. – Ты похожа на нее.

– Поэтому вы хотите моей смерти? Потому что именно это и произойдет, если вы приведете меня к Сетарии.

На его лице мелькнуло что-то похожее на сожаление.

– Хотелось бы мне тебе все объяснить, но у нас больше нет времени, – сказал он. – Прости, но сейчас будет больно.

Среагировать я не успела. Кейн развернул меня и прижал так, что я не могла двигаться. Схватив меня за руку, он резко дернул ее вверх. Сверкнуло лезвие, вспороло мне руку.

Я закричала так, что горло чуть не лопнуло. Тело горело, когда Кейн вонзил кончик кинжала глубже. Из раны хлынула кровь.

Все покраснело: мои мысли, крики, страх. Я хотела отдернуть руку и умоляла Кейна остановиться, но он не обращал на меня внимания и проделал то же самое с другой рукой. Холодный металл снова разрезал кожу и плоть под ней. В теле не было ничего, кроме боли, разъедающей внутренности.

Кейн отбросил нож и указал рукой на раны. Кровь капля за каплей собиралась вместе, поднимаясь из разрезов, и я почувствовала, как она уходит из вен. Я не знала, что такое возможно. Он согнул пальцы, и меня охватила слабость, в голове закружился туман. Кровь повиновалась ему, вытекая из моих ног, головы и остальных мест. Он был похож на вампира, который медленно высасывал из меня жизнь. Она все быстрее покидала тело, вытекая тонкими струйками, превращаясь в большую лужу на земле.

«Почему?» Неужели он так и не смог смириться с тем, что мама полюбила другого человека? Поэтому он мучил меня? Хотел отомстить?

У меня закружилась голова, а кожа стала белой как мел. Жизнь вытекала из тела, я все больше слабела, а зрение расплывалось. Я хотела защититься, но у меня ничего не вышло. У Кейна была железная хватка, но даже если бы он меня отпустил, я бы не устояла на ногах.

Я обещала Шен вернуться, но мне придется нарушить слово. Мы уже не увидимся.

Я не вернусь в Грот.

И никогда больше не засну в объятиях Пенна.

Я умру.

– Реган? Дерьмо… Пожалуйста, не теряй сознание… Я… – выл Кейн, но его голос доносился до меня откуда-то издалека.

Вместо боли я почувствовала онемение.

– Мне так жаль, – бормотал он. – Грейс, это…

Что-то засвистело в воздухе, и Кейн упал, а вместе с ним и я. Мои ноги оказались в воде, а остальное тело – непонятно где.

Все закружилось, когда я повернула голову и увидела его рядом со мной. Из спины торчала рукоятка кинжала. Послышался свист. Клинок пробил легкое. Искаженное от боли лицо артагианца застыло у меня перед глазами. Из уголка рта его текла тонкая струйка крови, а губы стали совершенно белыми. Черный туман коснулся края сознания.

Туман сгустился. Я больше не чувствовала холодной и сырой земли. Они скоро придут. Ноксы заберут меня. И вдруг мне показалось, что не стоит ни о чем думать, нужно перестать сопротивляться туману.

Я вспомнила Шен и наше последнее объятие, Пенна и наш последний поцелуй. Я вспомнила родителей и закрыла глаза.

Все закончилось.

Лучше сдаться, пока Сетария не получила меня.

– Прости меня, – прошептал Кейн.

Вокруг все померкло.

Глава 36

Я очнулась. Вокруг по-прежнему царила темнота, но было тепло и сухо. Я лежала на чем-то мягком. Может, на кровати? Где я? Интересно, я вообще жива? Сделав вдох, я почувствовала, как грудь поднимается и опускается. Значит, жива.

Я немного полежала в нерешительности, прислушиваясь. Если я все-таки выжила, оставалось два варианта. Первый: Олдрин убила Кейна и спасла меня. Второй: ноксы победили и я находилась в каком-то месте, чертовски близком к преисподней. В голове проносились обрывки воспоминаний, частично размытые, но я помнила, что Олдрин и Харлоу сражались с ноксами. А Кейн…

Это он оказался предателем и попытался похитить меня и отдать ноксам. А когда понял, что его преследуют, попытался убить.

Горло сдавило. Чернота отступила, сменившись красным, как кровь, которую Кейн выкачивал у меня из тела. Тот самый Кейн, который любил мою маму и всегда смотрел на меня так, как будто ему было больно от одного только моего присутствия. Теперь я знала, в чем дело.

Мне очень хотелось спать, но внезапно я вспомнила.

Который час?

Какой день?

Ритуал уже начался?

А как же я?

Меня же там не было.

Я тут же пришла в себя и лихорадочно осмотрелась. Бежевые стены, несколько картин с цветами в декоративных рамах, мебель из темного дуба. Я лежала на большой кровати, с одной стороны стояла тумбочка с лампой, с другой – металлический штатив с капельницей и консервированной кровью. Две трубки – одна прозрачная, вторая красная – вели к тыльной стороне руки, где пластырем были прикреплены иглы. На предплечья кто-то наложил две плотные повязки.

Я не понимала, где нахожусь. Ясно было только, что кто-то обо мне позаботился. Часов тоже нигде не было.

Из-за двери послышались приглушенные голоса, и я замерла. Хотела притвориться спящей, но тут раздался знакомый голос, и у меня камень свалился с души.

– Плевать, сколько времени у нас осталось, мне надо к ней, – требовал Пенн.

– Пока ты ничем ей не поможешь, – увещевала его Эден. – Я о ней