Сирены. Сияние магии - Майке Фосс

вдохи, и взял меня так, как еще никогда не брал ни один мужчина. Как будто он требовал от меня все, что я могла ему дать, и, в свою очередь, отдавал всего себя до остатка. Он отпустил мои запястья. Я не сдержала волну, которая поднялась внутри во второй раз, и вцепилась в простыни. При следующем толчке у меня задрожали ноги, и я кончила с такой силой, что запрокинула голову и закричала. Его тело, нависшее надо мной, задрожало. Мышцы на его руках, животе и груди напряглись, и громкий стон сорвался с его губ. В воздухе парили перья, и у меня было такое впечатление, будто я оказалась в раю.

Понятия не имею, сколько мы пролежали, выравнивая дыхание. Мне казалось, что прошла целая вечность. Только когда перо защекотало мне нос, я очнулась от блаженства, повернула голову набок и чихнула.

– Настоящий рай, – пробормотал Пенн, уткнувшись в изгиб моей шеи, но уже в следующий миг опять навис надо мной. – Ты даже чихаешь сексуально.

Я засмеялась.

– Когда чихают, двигается все тело.

Я погладила его по щеке. Потом двинулась выше, проведя рукой по волосам и достав несколько перьев.

– Ты что, грыз только что подушку? – спросила я, поворачивая голову.

Похоже на то.

Голубая декоративная подушка лопнула посередине, и из нее высыпалось множество перьев, усеявших пространство вокруг нас.

– Было дело, – ответил Пенн, пожав плечами.

– Ясно…

– Да, я и правда сумасшедший.

Я легонько толкнула его в грудь, и Пенн, засмеявшись, выскользнул из меня и перекатился на бок.

Мы натянули на себя одеяло. Мягкий шелк окутал меня там, где я не прижималась к Пенну, согреваясь его теплом. Прошло всего несколько дней, но как же я была рада снова оказаться в объятиях Пенна и слушать его дыхание. Раньше эти чувства были мне незнакомы. Когда я ложилась с кем-то в постель, ничего подобного не было. После секса я или засыпала, или уходила. Здесь же все оказалось по-другому. Мне было хорошо, я чувствовала себя в безопасности.

Мы отлично подходили друг другу. Он обнял меня за талию и уперся подбородком в мой затылок. Перья вокруг нас слегка колыхались от дыхания.

Я начала рисовать на руке Пенна беспорядочные узоры, а он гладил мне шею. Жажда утихла, тела получили передышку, и я не хотела никуда отсюда уходить. Все это выходило за рамки физических чувств и влечения, и корни, питающие это желание, проникли так глубоко, что я все поняла только сейчас.

Указательным пальцем я начертила Пенну на руке букву «я», потом сердце и слово «тебя». Закусила губу. Как же глупо. Почему нельзя просто сказать об этом? Впрочем, с каких пор я начала думать, что стоит говорить о чем-то вслух?

«Возможно, с тех пор, как ты начала что-то чувствовать к этому парню», – подсказал мне внутренний голос.

Вдруг я сильно занервничала, мне казалось, что Пенн не обращает на меня внимания, и я еще раз начертила сердце и буквы, чтобы потренироваться.

Господи, как стыдно.

– Я тоже тебя люблю, – вдруг прошептал он.

Я сглотнула и посмотрела на него. Пенн даже не смутился, а вот мое лицо наверняка сравнялось цветом со спелым помидором. Да, судя по его улыбочке, именно так и произошло.

– Я тебя ненавижу, – выпалила я, закрывая лицо руками.

Пенн легко их убрал.

– Вовсе нет.

– Да. Сейчас по-настоящему ненавижу.

– Ты меня любишь.

– Ну и что с того? – вырвалось у меня, и я тут же прикрыла ему рот рукой. – Только ничего не говори.

Пенн нежно поцеловал мои пальцы и осторожно перекатился, нависнув надо мной.

– Ладно, я справлюсь, – прошептал он, поцеловав меня с такой страстью, что у меня все тело покрылось мурашками. – Молчать, я понял.

Глава 32

Из приятной дремы меня выдернул громкий писк. Я вслепую пошарила рукой слева, чтобы выключить надоедливый будильник, и остановилась, когда ничего не нашла. Не было ни будильника, ни стола. Когда я пошевелилась, то поняла, что это даже не моя кровать. Простыни были невероятно мягкими, как будто их только что постелили, а матрас – таким удобным, словно я лежала на облаках. Как же давно я так хорошо не отдыхала.

– Заткнись уже, – пробормотал кто-то рядом, и через мгновение наконец наступила тишина.

Примерно столько времени мне понадобилось, чтобы понять, где я нахожусь, и вспомнить, что происходило прошлой ночью – или, скорее, ранним утром.

Простыни зашелестели, когда Пенн пошевелился, и я моргнула, смотря на него сквозь завесу светлых кудрей. Он сложил руки за спиной, и одеяло соскользнуло, открывая мне отличный обзор. Тренировки были изматывающими и утомительными, но они того стоили. Пенн был прекрасен. И он умел обращаться со своим телом, что и доказал вчера.

– Нравится?

Застигнутая врасплох, я поджала губы. Сонный Пенн глядел на меня. Темные волосы, в которых застряло два пера, торчали во все стороны, а на губах у него блуждала нахальная улыбка. Я улыбнулась в ответ, откидывая назад кудри.

– Пожалуй, ты входишь в десятку лучших.

Я приложила руку ко рту, зевнув, и растянулась на огромной кровати. Господи, на этой штуковине поместилась бы вся футбольная команда.

Я снова опустила голову на подушки и застонала. Мышцы болели, но это было самое прекрасное чувство, какое только можно было себе представить. Пожалуй, я могла бы пролежать здесь целую вечность.

– Всего лишь в десятку?

– Возможно.

Пенн потянулся ко мне и защекотал. Я взвизгнула, заерзала и попыталась оттолкнуть его, но он точно знал, куда прикасаться. Шансов у меня не было.

– Ладно-ладно, пятерка лучших, – сдалась я.

– Ну вот, уже ближе к правде, – согласился он, остановившись.

– Ты что, из тех парней, которые на следующее утро хотят знать, насколько круто повели себя в постели?

– Глупости, я и так это знаю. Мне просто хочется тебя пощекотать, особенно голую.

Он снова поцеловал меня.

Я с удовольствием ответила на поцелуй. Я погладила его по плечам, пощекотала шею и притянула к себе ближе. Поцелуй с ним был подобен восходу солнца. К этому можно было привыкнуть. Возможно, стоит опять зевнуть и пораньше прекратить поцелуй?

– Я не буду принимать это близко к сердцу, – пробормотал он.

– Говорю же: возможно, ты входишь в десятку лучших. Но от кофе я бы не отказалась.

Пенн быстро выпрямился.

– Сейчас.

Мне показалось, что он специально тянет время, идя к двери, прежде всего для того, чтобы я во всех подробностях рассмотрела его задницу. Как и все остальное, она была просто идеальной.

Вздохнув, я легла на спину, улыбнулась