Сирены. Сияние магии - Майке Фосс

– Потому что это бесполезно.

– Пожалуйста.

Он протянул мне руку.

Как просто было бы принять ее. «Он стоит перед тобой. Ты можешь согласиться, здесь и сейчас». Я хотела этого, но так и не сделала.

– Нет, – решила я, отступив назад.

Он опустил руку.

– Что мне сделать?

– Ничего, – ответила я, поднялась еще на одну ступеньку, не сводя с него взгляда, и приняла решение, которое нужно было принять уже давно. – Я займу свое место в ритуале. Из-за меня больше никто не умрет, это я тебе обещаю. Но после этого я уйду.

– Вот так вот просто сбежишь? Как всегда? – спросил он, шагнув вслед за мной на ступеньку. – Я не хочу, чтобы ты уходила, Реган.

– Я знаю, – печально сказала я. – Но так будет лучше.

– Без тебя лучше не станет.

Пенн смотрел на меня так внимательно, что на долю секунды я поверила ему. Его глаза были такими ясными и глубокими, что показалось, будто я смотрю на дно океана. Он медленно подошел ближе, и я почувствовала, как расстояние между нами уменьшается.

– Останься, – попросил он меня.

Одно-единственное слово – и искра исчезла. Именно это слово я произнесла, перед тем как вывернуть ему душу, поверить ему и заснуть в его объятиях.

Дилан объяснил мне, что это слово ничего не стоит.

– Не могу. – Я отвернулась.

Как можно быстрее я проскочила оставшиеся ступеньки, не понимая, почему мне так чертовски трудно сделать очередной шаг. Я не могла избавиться от чувства, что бегу не туда и на самом деле должна остаться здесь.

Рядом с Пенном, с человеком, который разбил мне сердце.

«Две недели, Реган. Продержись еще две недели, и все закончится. Хорошо?»

Ритуал.

Артагианцы.

Лондон.

Пенн.

Глава 30

Я беспокойно ворочалась в постели. Шен давным-давно исчезла в ванной, где теперь, наверное, счастливо спала, похрапывая, в раковине. Только я заснуть не могла. Стоило мне задремать, и я снова слышала Пенна, который говорил: «Останься». А затем я произносила: «Я не могу» – и каждый раз испуганно просыпалась.

Расстроившись, я встала и пошла на кухню, но стакан воды не смог унять осиный рой, который с каждой минутой гудел все громче. Даже на луну нельзя было свалить беспокойство. Было новолуние, и, если не считать городских огней, все погрузилось во тьму.

Вздохнув, я взяла куртку, обулась и сунула ключ от квартиры в карман. Возможно, небольшая прогулка прогонит покалывание в суставах. Это всяко лучше, чем и дальше ворочаться с боку на бок.

В такое время в коридорах было тихо, и это пугало. Я еще никогда по ночам в одиночку не ходила по Гроту. Даже охранники сейчас патрулировали только входы, и весь дом был полностью в моем распоряжении.

Я пошла в столовую и осторожно толкнула дверь. Она была не заперта. Здесь тоже было темно. Единственный свет шел от стрелок, указывающих на аварийные выходы, и рекламных щитов на торговых автоматах. Тот, что с напитками, подмигнул мне неоново, намекая, что у него есть для меня что-то интересное. «Почему бы и нет?» – подумала я, принимая приглашение. Если уж приходится бродить здесь по ночам, то с таким же успехом можно это делать и со стаканчиком горячего шоколада.

Я достала из кармана куртки несколько фунтов, сунула их в щель и стала ждать, когда автомат заработает. Ничего не произошло. Я снова нажала на кнопку, на которой было написано «Горячий шоколад», но машина продолжала молчать. Что, неужели опять сломалась? Я тут же вспомнила, как в прошлый раз появился Пенн и принес мне кофе. Опять он мне вспомнился. Почему я никак не могла выкинуть его из головы? И почему мое глупое сердце снова судорожно сжалось?

– Так ты тоже сговорился против меня? – спросила я, ударив рукой по корпусу. – Почему это всегда происходит со мной, а? Можешь мне объяснить? Неужели нельзя даже попросить немного шоколада?

Я замахнулась ногой и с силой врезала по металлу, надеясь, что от удара на аппарате останется вмятина, но вместо этого голень пронзила резкая боль, и я, застонав, поморщилась. Ну вот и все, ниже падать было некуда. У меня не было дома, друга и даже горячего шоколада. Хуже и быть не могло.

– Что, опять вышла на тропу войны?

Я вздрогнула и обернулась.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, увидев, как ко мне подходит тень, похожая на Пенна. – Следишь за мной?

– Увидел, что кто-то сюда зашел. Я не знал, что это ты.

– Ну еще бы, это просто совпадение, – прошипела я, пытаясь не обращать внимания на сердце, стучащее в такт пульсации в ноге.

Пенн остановился в нескольких метрах от меня. Лицо слабо освещали знаки аварийных выходов, а руки он засунул в карманы спортивных штанов.

– Можно и так сказать, – признал он. – Пенни и Карлос настойчиво попросили меня зайти за тобой. Видимо, они хотят знать, насколько хорошо ты играешь в «Марио карт»[36], и не могут больше ждать ни секунды.

– «Марио карт»?

Пенн пожал плечами.

– Они оба иногда распаляются во время игры. Возможно, Пенни и Карлос выгнали меня еще и затем, чтобы я больше не портил им настроение.

Я стиснула кулаки.

– Жаль, что ты зря проделал этот путь. Мне не хочется играть. И говорить тоже.

Возможно, я устала, но даже мне было понятно, насколько это дешевая уловка.

– Ладно тебе, мы уже закончили с этим, так? Мы самостоятельно со всем разобрались, в том числе и с побегом.

– Это было до того, как я узнала, что ты мне солгал. Как еще назвать то, что ты ни словом не обмолвился о происходящем после ритуала?

– Недоразумением?

– Ничего получше не придумал?

Я покачала головой и ушла, оставив его там. До чего дошло: посреди ночи я стою с ним здесь и играю в эту дурацкую игру. Лучше бы держал язык за зубами – вообще-то я уже все решила. Но не успела я уйти окончательно, как Пенн схватил меня за запястье и притянул обратно.

– Мы договорились, что ты больше не будешь убегать из комнаты. Или ты уже об этом забыла?

– Отпусти меня, – потребовала я, но далеко не так решительно, как следовало бы.

Сердце порхало, как крылья колибри, а от прикосновения Пенна на меня обрушивались огненные волны. Подрезать бы этой пташке крылышки.

Пенн убрал руки, и я отступила на шаг назад.

– Что это значит? – спросила я его. – Мы же все выяснили.

– Да ничего мы не выяснили. Ты поставила меня перед