Пламя ада - Кармен Мола

– Первое, что мы сделаем, – опубликуем рукопись в американской газете, – сказал Мауро.

– А где мы будем жить?

– Снимем дешевые комнаты. Я найду работу в Калифорнии, там есть газета, в которой знают родителей Амалии Бру… В Испанию мы вернуться не можем.

– Я выучу английский и устроюсь на работу в театр, а ты закончишь образование и перестанешь быть недоучкой.

– Стану настоящим доктором.

– Да. И позаботишься обо мне и Лопе.

– Я буду заботиться о вас всю жизнь. Мы будем счастливы, Леонор, моя сурипанта.

– Не знаю, будем ли мы счастливы. Но мечтать об этом приятно.

Мауро с удивлением посмотрел на Леонор. Он был согласен – думать о счастье прекрасно. Таковы и были до сих пор его отношения с ней: непрерывная игра воображения, сладкие воспоминания, фантазии о возможной любви. В выдуманном мире они провели времени больше, чем в реальности, но теперь Мауро хотел покончить с пустыми мечтами и начать жить по-настоящему.

На рассвете он встал, сварил кофе и ушел – последние приготовления требовали его внимания. Первым делом он отправился к Висенте Антонио де Кастро, сообщил о своем отъезде и попросил дать ему лекарств для ребенка. Доктор собрал все, что мог, дал в дорогу одеяльца, сухое молоко, настои от лихорадки, сиропы и мази. Он также протянул Мауро конверт с деньгами.

– Висенте, в этом нет необходимости… – попытался возразить Мауро.

– Товарищи должны помогать друг другу.

Мауро пожал ему руку, сообщил, что нашел рукопись и собирается отвезти ее в Соединенные Штаты. Там он встретится с журналистом из Сан-Франциско, который ее опубликует.

– Так ты исполнишь последнюю волю сеньориты Бру и ее родителей, – одобрил Висенте.

– И последнее: это ты спорил с ней в цирке Альбису в ночь, когда ее убили? – Мауро повернулся к стене, на которой висела маска тигра, давая понять, чем был вызван этот вопрос.

– У нас были разногласия. Мы с Мигелем Лойнасом хотели немедленно предать огласке пытки в «Санта Каталине де Баракоа». Она же хотела подождать. Это были разногласия между расчетливой женщиной и несдержанными мужчинами.

– Я чувствую то же, что и ты. Я прочитал рукопись, и у меня закипает кровь каждый раз, когда я вспоминаю о том, что в ней написано. Все должны узнать об этом! С рабством нужно покончить раз и навсегда.

– Теперь все в твоих руках, Мауро. Счастливого пути и удачи. Обними меня. За свободу!

Мауро было жаль навсегда прощаться с этим человеком. Идя по улице Анимас, он думал о том, как непредсказуема судьба: жизнь могла сложиться иначе, и он никогда не оказался бы на Кубе. А теперь ему приходилось бежать с острова.

Затем он отправился в квартиру Кармины. Там его встретила взволнованная Росана. Мауро обнял ее и посмотрел в глаза. Ему предстояло сообщить ей о трагической гибели ее матери.

– За что?! Как это случилось?! Кандидо узнал о записках? – Она дрожала, как лист на ветру, готовый вот-вот сорваться с ветки.

Мауро кивнул. Смерть Идалины была наказанием для Леонор за то, что та встречалась с ним. Если кто и был виноват в том, что случилось, так это он, Мауро, а не Идалина или Росана, которые передавали записки. Росана заплакала и несколько раз ударила Мауро кулаками в грудь. Наконец она замерла в его объятиях, ее рыдания стали тише.

– Кандидо пытался убить сына Леонор. Он сошел с ума. Мы покидаем Кубу сегодня вечером, и вы, ребята, тоже. Где Эмилиано?

Росана не ответила. Мауро подумал, что ей нужно время, чтобы справиться с горем. Траур по Идалине требовал времени, весть о поспешном отплытии была не ко времени. Но в молчании Росаны было что-то еще. Мауро снова спросил об Эмилиано и снова не получил ответа. Мауро посмотрел Росане в глаза.

– В чем дело? – спросил он.

Росана вытерла слезы, шмыгнула носом и шумно вздохнула.

– Эмилиано отправился на поиски Пардиньяса, писателя. Он хотел узнать хоть что-нибудь о своей матери и о том, где тот сахарный завод на востоке… И еще о пытках. Он искал писателя в тавернах, расспрашивал людей. И в порту случайно наткнулся на Бидаче.

– Что? На управляющего «Магнолии»?

– Да. Бидаче был пьян и валялся в какой-то таверне на полу – среди мешков риса, весь в блевотине, без сознания.

– И что Эмилиано сделал?

Росана прикусила губу и снова замолчала.

– Росана, это важно. Что произошло? Расскажи мне.

– Эмилиано сказал, что он домашний раб Бидаче, и вместе с хозяином таверны усадил его в экипаж.

– Куда он его отвез?

Росана отвела Мауро на кухню и распахнула дверь кладовой. В крохотной комнатке сидел Бидаче. Узнать его было нелегко. Он был связан по рукам и ногам, тело и лицо были покрыты синяками и следами от хлыста. Мауро наклонился, чтобы проверить, жив ли тот. Пульс был слабым, но еще чувствовался.

Росана прошептала:

– Бидаче не хотел говорить, но в конце концов все рассказал.

– Что именно Эмилиано хотел знать?

– Арсенио Боады нет в его доме на улице Компостела. Эмилиано хотел выяснить, где он. Мауро, он не остановится, пока не найдет его.

50

От Каласада-де-ла-Инфанта Мауро добрался до небольшого поселения Серро. Там находились летние резиденции богатейших семей Гаваны. По обеим сторонам улицы возвышались особняки в колониальном стиле с огромными незастекленными окнами, защищенными лишь железными решетками, сквозь которые можно было заглянуть внутрь. Мауро остановился у белого особняка с величественной дверью, отделанной бронзой. Бидаче сказал Эмилиано, что Арсенио Боада перебрался в этот дом.

Парадная дверь была заперта. Мауро обошел дом и увидел на первом этаже окно без решеток, ставни были распахнуты. Он без труда представил, как Эмилиано забрался внутрь по ветке растущего вблизи дерева. Именно так поступил и Мауро, чтобы проникнуть в дом. Он старался двигаться как можно тише. Ветерок раздувал тонкие занавески, напоминающие трепещущую на ветру паутину.

Внутри все выглядело так, будто хозяин и прислуга ненадолго вышли. Мебель была накрыта тканевыми чехлами, в доме царила прохлада. Деревянный пол поскрипывал при каждом шаге, словно предупреждая о вторжении злоумышленника.

В главной спальне стояла огромная кровать с балдахином. Из комнаты можно было пройти в большую гардеробную. Там висел выходной костюм, а рядом стояла пара идеально начищенных туфель, будто Арсенио приготовил себе праздничный наряд. Выходя из гардеробной, Мауро с грохотом споткнулся о рукомойник.

Он спустился на первый этаж и, войдя в кабинет, потрясенно остановился. На стене висела большая картина, на