Проблемный игрок - Пайпер Рейн

— Тебе следовало все рассказать, — голос срывается на едва слышный шепот.

— Знаю, — она лихорадочно размазывает слезы по щекам.

— Онор, я доверяла тебе тайны, о которых не заикалась ни единой живой душе, — голос уже откровенно дрожит, и я даже не пытаюсь с этим бороться. — Доверила абсолютно все. А ты сидела рядом, все прекрасно зная, и...

— Знаю, — ее голос тоже дает трещину. — Знаю, и мне безумно жаль. Было до одури страшно, я все ждала подходящего момента, а он так и не наступал, и чем дальше, тем становилось только хуже, и я... — она обхватывает себя руками, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. — Но я ведь все видела. Как сильно вы влюблены, как Таннер окружен лаской и заботой... В какой-то момент пришло четкое осознание: он именно там, где и должен быть. Что из тебя, конечно же, выйдет потрясающая мать, ведь была моим самым близким человеком еще с третьего класса. Уж если я сама не могла о нем позаботиться, то хотела бы доверить это именно тебе.

Медленно поднявшись с дивана, Онор подходит ближе и нерешительно опускается рядом.

— Знаю, тебе, наверное, этого не понять, да я и не прошу, но Таннеру суждено было стать твоим сыном. За прошедшие месяцы я искренне в это поверила. Пусть ни разу не видела вашу семью вживую, но даже на фотографиях она бросается в глаза — ваша любовь, — я слышу неподдельную искренность в ее словах, когда Онор крепко берет меня за руки.

Истон тактично выходит из гостиной, давая нам возможность поговорить наедине, хотя и остается неподалеку, в пределах слышимости.

— Прости, Хедли. Я вовсе не хотела, чтобы все так запуталось, но правда тобой горжусь.

— И чем же? — недоверчиво фыркаю я.

Обведя взглядом комнату, она тихо произносит:

— Ты нашла свое место.

— Онор, это твой сын.

— Нет, уже нет, — качает она головой. — После всех бесед и посиделок за кофе я кое-что решила. Он твой, и, сдается, мы обе прекрасно это понимаем.

Мы так и сидим, держась за руки и не отрывая друг от друга глаз.

— Я могу тебе помочь. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — понятия не имею, как именно мы выкрутимся, но попытаться стоит. Ради Таннера я готова на все. Не хочу, чтобы однажды он бросился на поиски матери или начал гадать, почему оказался ей не нужен.

— Вот этого ты как раз и не понимаешь. Теперь я свободна, — она крепче сжимает мои ладони. — Я не хочу быть матерью. Не хочу еще восемнадцать лет быть намертво привязанной к человеку, отвечать за его благополучие. И не жду от тебя понимания... Я люблю его, правда люблю, но любви хватило на то, чтобы его отпустить, — ее слезы уже высохли, тогда как мои все так же катятся по щекам. — Мне стало легко, когда я оставила его Истону, но теперь на душе еще спокойнее — ведь я знаю, что у него есть ты.

— Онор... — я бессильно опускаю плечи.

— В этой ситуации в выигрыше абсолютно все, — качает она головой.

Я шумно выдыхаю, и наши взгляды все так же остаются прикованы друг к другу.

Злость никуда не делась. В голове до сих пор не укладывается ее поступок, однако в этот самый миг — как ни странно — меня переполняет благодарность.

— Спасибо, — я выпрямляюсь и крепко ее обнимаю. — Спасибо за все.

И произношу это абсолютно искренне. Как бы дико и неправильно ни звучало, но именно та ее ночь с Истоном подарила мне нынешнюю жизнь.

Глава 57 Онор

Я нахожу место у окна, откуда видно, как взлетают и садятся самолеты.

Ручная кладь стоит рядом, а рюкзак лежит на соседнем сиденье. Все, что я беру с собой, поместилось в две сумки.

Этот день наконец настал, и от волнения сводит живот.

За последние два месяца я освободила и продала единственный дом, который когда-либо знала. Я прожила там тридцать один год, а теперь у меня нет постоянного адреса.

Я старалась дать Хедли и Истону личное пространство, и знаю, что как только сяду в самолет, эта часть жизни будет закрыта, и я начну новую главу. Таннер — их сын. Я подписала отказ от родительских прав, чтобы Хедли могла его усыновить.

И хотя до смерти испугалась, впервые услышав предложение Истона, сейчас я чувствую, что это абсолютно правильно. Чувствовала ли мама то же самое, когда оставила меня у бабушки и так и не вернулась? Я никогда этого не узнаю, но крошечная часть меня надеется, что она обрела покой.

До посадки остается всего пять минут, и я лезу в рюкзак, чтобы достать конверт.

Он пришел месяц назад в курьерском пакете вместе с банковским чеком.

Я перечитывала письмо бесчисленное количество раз, но именно сейчас, наконец делая шаг навстречу новой главе жизни, я чувствую, что должна прочесть его в последний раз.

Онор,

Надеюсь, ты не поймешь неправильно. Это не плата и не способ отблагодарить тебя за то, что передала Таннера нам.

Здесь нет никаких ожиданий. Никаких скрытых условий. Эти деньги — твои.

Я все пытался подобрать правильные слова, но правда в том, что благодаря одной-единственной ночи, одному выбору, у меня есть жизнь, о которой и мечтать не мог. Сын и жена, которых ни на что не променяю.

И ничего этого не было бы без тебя.

Так что спасибо. Искренне.

Я знаю, что ты вынесла на своих плечах больше, чем большинству людей выпадает за всю жизнь, и справилась в одиночку.

Надеюсь, куда бы жизнь ни забросила тебя дальше, она даст то, что ты искала. И надеюсь, эти деньги помогут купить свободу.

От человека, который понимает, что значит второй шанс — воспользуйся им.

Истон

P.S. Хедли просила передать, что шлет экстра-заряд радужной энергии.

Я аккуратно складываю его по старым сгибам и засовываю обратно в конверт.

Большинство людей решили бы, что я заплачу, но плакать больше не о чем. Я отплакала свое, когда оставила Таннера Истону. Отплакала на похоронах. Отплакала в такси по дороге к их квартире, и в те недели после, когда собирала вещи в бабушкином доме и пыталась понять, как жить дальше.

Я опускаю взгляд на запястье.

Я сделала эту татуировку в девятнадцать лет в салоне на Кларк-стрит, который, наверное, уже давно закрылся. До первого семестра в колледже оставались считанные месяцы, и я думала: хочу быть как колибри — лететь куда