Принц ненависти - Джаггер Коул

когда мой взгляд скользит по её соскам, затвердевшим под спортивным бюстгальтером, по тому, как её кожа блестит от пота, мышцы всё ещё подёргиваются после пробежки.

Я почти не сбавляю шаг.

— Эй! Куда... Оливер!

Она хихикает и визжит, когда я тащу её за собой через белую гравийную дорожку, мимо нового работающего фонтана и в разросшиеся, пышные, полностью восстановленные розовые сады.

— Куда ты меня тащишь...

Роза всхлипывает, когда я разворачиваю её и прижимаю к увитой плющом стене, затем стонет, когда мой рот вдавливается в её. Мой язык проникает между её губ, пробуя, всасывая и танцуя с её, пока она тает в моих руках.

Моё тело оживает, член пульсирует так, блять, сильно, что почти больно, когда я скольжу ртом к её шее. Она вздрагивает, когда я облизываю и покусываю её кожу, пробуя солёный привкус пота, когда она прижимается ко мне. Моя рука скользит под её спортивный бюстгальтер, и она вздыхает, когда я отрываюсь лишь на мгновение, чтобы снять его и отбросить в сторону.

— Оливер, подожди, я только что бежала...

— Мне плевать.

— Мне нужно принять душ... о Боже...

Она снова всхлипывает, когда мои зубы впиваются в её шею, а моя рука сжимает её киску через шорты.

— Поверь мне, не нужно.

— Я вся потная...

Она стонет, когда мой рот опускается на ключицу, облизывая её кожу.

— Хорошо.

Я опускаюсь ниже, беря сосок в рот, рука проскальзывает в шорты и трусики. Господи, она мокрая для меня. Как всегда.

— Такая нетерпеливая маленькая девочка, да?

Она стонет, бёдра приподнимаются навстречу моим рукам. Я проскальзываю пальцем между её складок, входя в неё, пока её дыхание не перехватывает. Ладонь трётся о её клитор. Роза вздрагивает, глубоко вдыхая, её пальцы впиваются в меня. Она лихорадочно расстёгивает пуговицы моей рубашки, пока я ввожу ещё один палец в её горячую, мокрую киску. Мои зубы покусывают и впиваются в её соски, пока они не становятся ярко-розовыми и твёрдыми, как камень. И как раз когда она заканчивает расстёгивать мою рубашку, она вздрагивает, когда я опускаюсь на колени.

— Оливер...

Она нежно воркует моё имя, когда я хватаю её шорты и трусики и стягиваю их вместе, срывая с ног и отбрасывая в сторону. Блять, есть что-то особенно горячее в том, что она стоит здесь, прижатая к стене, в одних носках и кроссовках. Будто я поймал её во время пробежки, чтобы сделать с ней то, что хочу.

Мои глаза падают на её идеальную киску прямо передо мной, и я стону. Мой член вздымается, как сталь, под брюками, когда я скольжу руками по её бёдрам, сжимаю её задницу и иду на добивание.

— Боже мой...

Мой язык скользит по её складкам, пробуя солёность её пота и сладость её возбуждения, смешанные вместе. Грёбаный ад, я мог бы жить между её бёдер, пробуя её на вкус весь день и ночь.

Я погружаю язык глубже, её скулящие крики и всхлипывающие стоны — музыка для моих ушей. Мои губы смыкаются вокруг её клитора, сильно всасывая, пока язык безжалостно кружит по её ноющему бугорку. Одна рука скользит к её заднице, поднимаясь между бёдер, чтобы ввести два пальца в её киску сзади.

— Блять, Оливер...!

— Через минуту.

Её ноги дрожат и почти подкашиваются. Но я удерживаю её, пальцы в её киске, рот на её клиторе. Мой язык снова и снова кружит по её пульсирующему бугорку, пока её соки стекают по моим пальцам.

Её руки сжимаются в моих волосах, и её бёдра жадно прижимаются к моему лицу, когда дыхание перехватывает.

— О блядь, я... Я сейчас...

— Кончи для меня, — рычу я в её киску.

Мой язык скользит по её клитору, пальцы входят глубоко. И внезапно она взрывается на моём рте.

Роза вскрикивает, голова падает на стену, увитую плющом, когда она выкрикивает свою разрядку. Её тело дрожит и сжимается, бёдра бьются о мой рот, пока я пирую.

Она едва переводит дух, как я вскакиваю на ноги, штаны падают на землю, и я сжимаю в руке свой толстый, твёрдый член. Я хватаю её за бедро, поднимая ногу к своему бедру, и прижимаю набухшую головку к её мокрым складкам.

Наши глаза встречаются, и я вижу ту же сырую потребность в её глазах, что и в моих.

Бывают моменты, когда мы занимаемся любовью часами. Бывают моменты, когда мы никуда не торопимся.

Это не один из таких моментов.

Это чистая, первобытная потребность. Воплощение похоти, которую только она может пробудить во мне.

— Оливер...

Я вхожу одним плавным, быстрым толчком. Роза стонет в чистом экстазе, её лицо искажается удовольствием, когда я вонзаю свой член до основания в её жадную киску.

— О блять, милый...

Я стону, сильно кусая её за плечо. Она всхлипывает, впиваясь в меня ногтями, когда я сжимаю её задницу. Её вторая нога поднимается и обхватывает меня, когда я прижимаю её к стене и вхожу в неё. Я стону, откатывая бёдра назад и сильно вонзаясь, снова и снова зарываясь членом глубоко в её киску.

— Знаешь... — стонет она.

— Знаю что.

— Мне нравится, когда ты ревнуешь.

Я стону, стиснув зубы. Я вхожу в неё сильнее, заставляя её вскрикнуть.

— О блять, да...

— Тебе нравится, когда я ревную, да? — хриплю я.

— Не то чтобы я хочу заставлять тебя ревновать. Я не это имею в виду. Но... когда ты просто... есть.

— Как сейчас? — густо рычу я.

— Да, — вздрагивает она, закусывая губу и задыхаясь, когда я снова вхожу в неё.

— Тебе нравится, что сама мысль о том, что какой-то другой мужчина смотрит на тебя, пробуждает во мне тьму?

— Да, — всхлипывает она.

— Потому что тебе нравится моя тьма, или потому что тебе нравится, как я трахаю тебя, когда она выходит?

— И то, и другое, — стонет она, содрогаясь, когда я вхожу в её скользкую киску ещё сильнее.

— Тебе нравится, что я буду сидеть за ужином, хмурясь на любого, кто посмеет на тебя посмотреть?

Она стонет.

— Как я, скорее всего, помечу тебя как свою, прежде чем мы переступим порог?

Она вздрагивает, её киска сжимается и сдавливает меня, дыхание перехватывает.

— Даааа...

— Ты знаешь, что я именно это и сделаю, если мы поедем на ужин к Ноэлю и Элле сегодня вечером, да?

Она больше не может говорить, когда я вхожу в неё снова и снова, как отбойный молоток. Я смотрю, как удовольствие искажает её лицо, рот открыт, глаза закатываются, когда она извивается и подпрыгивает на моём члене.