Голос прибоя - Эмма Хамм

– Откуда ты знаешь, что я использовала дроида?

Женщина за спиной Лауры развернула к ней экран. На нем застыл последний кадр видео, которое она смонтировала. Но это была не кровавая картинка мертвого ундины, слишком похожего на человека. Нет, это было ее фото.

Никто бы не догадался, что это Эйс. Она стояла перед круглым окном своей часовой башни в Гамме, спиной к Тэре, озаренная неоновыми огнями.

К фотографии были подписаны слова, разбившие ей сердце заново:

«Человеческое сострадание – это самая могучая сила, что у вас есть.

Воспользуйтесь ею».

– Тэра, – прошептала она, закрывая рот рукой. Глаза снова наполнились слезами. – Этот дроид был одним из лучших.

– И этого дроида сделала ты, – сказала Лаура, опускаясь перед сестрой на колени. Взяв ее за руки, она чуть сжала пальцы Эйс в ладонях. – И теперь мы просим тебя сделать еще больше вместе с нами. Дроидов, которые смогут присматривать за людьми, пообещавшими поступить правильно и нарушившими эти обещания. Мы хотим помочь, Эйс. Просто скажи нам как.

Она посмотрела через плечо на Макетеса, уже начиная придумывать новый план.

– Вы на всё согласны?

– Да.

Остальные трое отозвались согласным эхом.

Так что Эйс улыбнулась Макетесу и спросила:

– Хватит у нас места для них?

Ундина закатил глаза, а потом кивнул и постучал себя по уху.

– Точно. – Она развернулась к остальным. – Как смотрите на то, чтобы переехать в новый дом? И получить чип-переводчик, чтобы понимать ундин?

Глава 40

Макетес водрузил последний камень на башню, которую помог построить. Она была не очень высокая, не такая, как возводили в честь некоторых погибших из его народа, но ее все равно было видно издалека. Каждый камень был воспоминанием, и широкие камни в основании были самыми важными из них.

Вокруг стояли башни повыше, и множество мелких стопок, которые уже опрокинуло волнами. В его народе разрешалось скорбеть, пока стояли камни. Океан был осторожен с башнями тех, кому нужно было больше времени. Но как только течение скидывало камни, приходило время двигаться дальше.

Устанавливая каждый камень, они произносили вслух воспоминание о дроиде, отдавшем жизнь ради их выживания. У Тэры получилось. Каждый город, что еще не пал, получил сообщение Эйс. Вероятно, даже Тау. Макетес сомневался, что в том городе это вызвало какой-то отклик, но, может, даже там паре людей стало неуютно при виде правды о том, что они творили.

Эйс зависла рядом, держась рукой за его плечо и дрыгая ногами, чтобы держаться в воде. Притянув девушку поближе, он прижал ее к сердцам и слушал тихие звуки ее печали.

На этот раз они обошлись без щупальца. Вместо этого она надела сделанную Мирой дыхательную маску, чтобы поплавать самостоятельно и выплакать свое горе. По крайней мере, Эйс было проще чувствовать свои эмоции, когда его дыхание не сбивало ее тело с толку. По крайней мере, так сказали Аня с Мирой.

Они тоже были в масках, и обе держались за своих партнеров. В воде расплывалась грусть, придавая океану горький привкус, застревающий в жабрах.

– Лучший дроид из всех, что я когда-либо собирала, – тихо сказала Эйс, глядя на башню из камней.

Макетес чувствовал ее слезы в воде и ненавидел собственное бессилие. Сейчас он ничего сделать не мог. Она потеряла друга, и его было никак не вернуть.

Ее сестры с ними не было, как и остальных. Те четверо все еще не любили лезть в воду. Особенно теперь, когда среди них было столько Народа Воды и стая продолжала расти. Макетес не знал, что Арджес там такое делал, чтобы привлечь стольких на их сторону, но подозревал, что дело просто было в природном любопытстве их народа.

Даже сын Фортиса ошивался поблизости больше обычного. И Макетес уже бесчисленное раз заметил, что тот пялится на сестру Эйс.

Его пара тяжело вздохнула:

– Спасибо вам всем, что пришли. Вам не обязательно оставаться здесь долго.

Покачав головой, он прижал ее к себе посильнее и стиснул.

– Останемся столько, сколько тебе нужно.

Остальные быстро подплыли к ним, и ундины подтолкнули своих женщин ближе, чтобы они смогли обнять Эйс. Даже это они сделали по-разному. Сначала подплыла Аня, отталкивая Миру с дороги, чтобы сгрести Эйс в объятия и сжать со всей возможной любовью. Мира дождалась своей очереди и осторожно обхватила Эйс руками. Она обнимала ее так, словно пыталась поднять на руки, словно держала кого-то хрупкого, только что сломанного.

У каждой из них был свой подход к жизни. И хотя Аня с Мирой не очень ладили друг с другом, обе любили быть вместе с Эйс.

Его пара была женщиной, которая сходилась с кем угодно. Вписывалась в любую компанию. И с теми, кто был погрубее, и с теми, кто был тих и добр.

Эйс никогда не переставала его впечатлять. Но сейчас Макетес знал, в чем его задача. Ее нужно было отвлечь.

Остальные уплыли в сторону капсулы, оставив за собой облако поднятого песка.

Макетес чуть сжал Эйс:

– Готова уплывать?

Она покивала, не сводя глаз с каменной башенки на прощание. Дернув хвостом, он унес их прочь из этого печального места. Камни остались стоять. Эйс сможет скорбеть, сколько океан это позволит, но сейчас нужно было показать ей жизнь такой, какую она заслуживала.

И у него для этого была идеальная мысль.

Пролетая сквозь воду, Макетес просто плавал с ней часами. Чтобы ее мысли улеглись, чтобы успокоилось сердце. Прошло уже почти две недели с тех пор, как они попрощались с Тэрой, но он знал, что Эйс это не давало покоя.

Тот дроид был частью ее души. И Макетесу нужно было заполнить эту дыру чем-то кроме воспоминаний.

Последние две недели он провел в поисках идеального места для этого. А потом по несколько часов каждый день молился богине океана, чтобы в тот день, когда они построят башенку в честь дроида, на поверхности было чистое небо. Боги его услышали, и Макетес уже убедился, что в нужном месте полно солнца и яркого неба. Бурь сегодня не было даже поблизости, а значит, он мог хорошенько побаловать Эйс всем, что приготовил.

Вернувшись по кругу обратно, гораздо ближе к стае, чем можно было догадаться после такого путешествия, он всплыл на поверхность.

– Что такое? – спросила Эйс, чуть приглушенно