Вместе - Азура Хелиантус

— Эти двое придурков выкупили приют, — Данталиан скрестил руки на груди и рассмеялся, качая головой в полном изумлении.

— Чего, бля?! — у Эразма вырвался дикий восторженный возглас, и он заливисто захохотал.

Диомед с размаху впечатал кулак в плечо Рутениса, и тот ответил ему довольной, хищной ухмылкой. — Какого хера ты молчал, гондон?! — наехал на него Диод.

— Если подумать, я не могу представить никого, кто подошёл бы лучше вас, чтобы превратить эту тюрьму в счастливое место.

В ответ на мои слова губы Рутениса раздвинулись в первой настоящей, искренней улыбке, которую я вообще когда-либо видела на его физиономии. Он блеснул ровным рядом белых зубов, а его глаза миролюбиво прищурились. — Мы просто хотели сделать небольшой сюрприз нашей семье.

Семье. Это был первый раз со дня похорон Нивека, когда кто-то из нас произнёс это слово так легко, словно в нём не было ничего сверхъестественного. Мы переглянулись, а в следующую секунду уже намертво сжались в один огромный общий клубок объятий.

— Что за ублюдская семейка! — грохнул со смеху Рутенис.

Химена посмотрела на нас блестящими от слёз глазами: — Зато какая есть. Наша семья.

— До самого конца! — довольно подтвердила я.

Данталиан нежно улыбнулся мне: — И с самого начала.

Рутенис первым отпрянул, картинно оправляя пиджак. Затем ткнул пальцем в покосившуюся, покрытую ржавчиной металлическую вывеску, висевшую над главным входом в институт: — Эта херня должна исчезнуть в первую очередь. Название просто уродское и жуткое.

Мы неторопливо пошагали к дверям, где на крыльце продолжали кучковаться и болтать воспитанники, даже не подозревая, какие тектонические сдвиги только что произошли в их судьбе.

— Здорово, пиздаболы, — Мелвилл поприветствовал нас весёлой ухмылкой.

Рутенис мгновенно наставил на него скрученные в трубочку документы и шутливо испепелил взглядом: — Проявляй уважение к новым хозяевам жизни, щегол!

— И кто же у нас при бабле?

— Мы, — прыснула со смеху Химена.

Хани судорожно вдохнула от удивления: — В смысле — вы?

— В прямом, — буркнул Рутенис, которого уже явно начинал подбешивать тот факт, что приходится разжёвывать это дважды. — Мы с Хименой.

Мелвилл демонстративно закатил глаза: — Охренеть теперь, — ответил он, всем видом показывая абсолютный пофигизм. Хотя где-то очень глубоко внутри, я была железно уверена, он прыгал от радости.

— Офигеть! Вот это круть! — закричала в восторге Хани.

Я посмотрела на неё и внезапно поймала себя на мысли: а знает ли она вообще про Дамиана? Скорее всего, она была ни сном ни духом, и Мелвиллу ещё только предстояло набраться мужества, чтобы вскрыть перед ней эту глубоко травмирующую правду его прошлого.

— Ладно, народ, а как вы его назовёте-то? — вклинился в разговор Эразм, переводя фокус на действительно важные вещи.

Рутенис по-хозяйски обнял Химену за талию, собственнически притягивая к своему боку: — Агапэ. Это была её идея, само собой.

Данталиан резко вздрогнул, его янтарные глаза потемнели, и он тут же отвёл взгляд от ребят, уставившись куда-то в чистое небо. Я обхватила его со спины, утыкаясь подбородком в его плечо, чтобы дать ему молчаливую поддержку.

— Я рядом, — тихонько шепнула я ему на ухо.

Он развернул голову и нежно поцеловал меня в лоб: — Навсегда.

Мелвилл озадаченно вскинул бровь в полном непонимании: — И что это, блядь, значит?

— В классической греческой культуре существовало несколько понятий для описания любви, и у каждого был свой оттенок. В философии и, главным образом, в христианстве «агапэ» — это чистая, жертвенная любовь, которая ничего не просит взамен. Это любовь Бога к людям и та любовь, которую человек должен питать к Нему и к ближнему своему, — тихо, с ноткой глубокой ностальгии ответил Данталиан.

Мы решили пройтись по саду. Я искренне надеялась, что это единственная часть института, которую Рутенис и Химена оставят нетронутой, потому что сад был великолепен. Я вышагивала с Данталианом рука об руку, заворожённо разглядывая всё, что нас окружало.

— Да чтоб меня, я же обязан был догадаться! — проворчал Дан, сокрушённо качая правой и жестом указывая на Рутениса. — Когда мы торчали в ювелирке, и ты выкупил тот брелок с буквой «А», мне сразу надо было включить мозг! Я-то решил, что ты планируешь подарить его Арье. Но мог бы и допереть: ты бы в жизни не стал страдать подобной хернёй ради девчонки.

Реакция Эразма на это разоблачение заставила меня прыснуть со смеху: он резко повернул голову и застыл с открытым ртом. — Блин, а я об этом даже не подумал!

— Вы подумайте обо мне: я знаю этого придурка сто лет и ни сном ни духом не заподозрил лажу. Просто для меня Рутенис и дети всегда были двумя абсолютно непересекающимися вселенными, — Диомед комично закатил глаза.

— Ну, тут ты чертовски прав, — согласилась Химена.

Рутенис, как обычно, раздражённо фыркнул: — Я схавал эту идею только потому, что в этом гадюшнике нет спиногрызов, тут все уже взрослые лбы.

— Скоро появятся, — парировала я. — Эти ребята вырастут и разлетятся кто куда, а в приют привезут других детей, новых, возможно, совсем крошечных.

Он застыл как вкопанный: — О нет, блядь. Вот этого я вообще не просчитал!

Пока они с Хименой бурно это обсуждали, в моей голове созрела вполне логичная мысль: Данталиан только что ляпнул про какую-то встречу в ювелирном магазине, о которой я вообще была не в курсе. Когда это они туда таскались? И какого хрена?

Я подозрительно оглядела их, переводя взгляд с одного на другого: — Так, стопэ. А что вы делали в ювелирном? Вдвоём?

Данталиан округлил глаза, понимая, что спалился с поличным; Диомед тут же отвернулся, лишь бы не пересекаться со мной взглядом; Эразм в неловкости зачесал затылок. Но окончательное подтверждение я получила, когда посмотрела на Рутениса — тот изо всех сил сжимал губы, пытаясь сдержать довольную ухмылку.

— Давай, Дан, пора. Я же тебе говорил — моя сестра далеко ne дура, — Эразм пожал плечами, тихо рассмеявшись.

Рутенис тут же его подколол: — Дурак здесь как раз ты. Сам же себе колёса проколол!

— Вообще-то говорят: «Сам себе палки в колёса вставил», — поправила его Химена.

Он яростно зыркнул на неё: — Да монопенисуально, мелкашня!

— Так, хорош! — Данталиан повысил голос, перетягивая всё внимание на себя. — Думаю, этот момент настал.

Внезапная волна волнения мягко опустилась мне на желудок, когда я увидела, как все остальные начали послушно пятиться назад, освобождая пространство вокруг нас. Мелвилл, Хани и Джессамин подлетели к нашей компании чуть ли не бегом. Судя по всему, в курсе