Беглянка в Звездной Академии Астрея - Полина Ордо

Я пыталась пробить щиты, а принцесса, зажмурившись и подняв руку, открыла бесцельную стрельбу. Грохот стоял невообразимый. Вылучила момент и вставила последний магазин.

— Плохо дело.

— Очень…

От крика принцессы вздрогнула и инстинктивно прикрыла ее своим телом, когда ей в лицо уткнулось дуло винтовки.

— Прекратить стрельбу! Приказываю вам опустить оружие.

Голос. Мужской. Сиплый. Я совсем недавно его слышала. Охрана, сверкая белоснежными кителями, послушно опустила оружие. Мы с принцессой привстали и увидели императора. В просторной длинной ночной рубашке с черной подпалиной на животе, он покачивался и с трудом стоял на ногах.

— Не стрелять… Это моя дочь.

Утирая слезы, Мирина выползла из-за стола и, держась за кровать, встала. Откинула пистолет и чуть ли не бегом кинулась к отцу, осторожно подхватывая того. Он же очень слабо и немощно обнимал ее и плакал.

— Мирина!

ГЛАВА 46

Обманчивая радость манила, очень хотелось ей поддаться. Я бы так и сделала, если бы была в силах. Но приходилось, сжав зубы, идти до конца. До самого паршивого и неизвестного конца.

Только что закончила говорить с отцом. Договорились встретиться на Атланте. Осталось об этом как-то сказать Адриану, Лютеру и Натану. Последний, впрочем, явно не понял моих слов об одиночестве, поэтому уже бесцеремонно уселся рядом.

— У тебя такой вид, будто ты убила императора, а не спасла его.

— Натан, не начинай, — я тяжко вздохнула и убрала передатчик. — Правда. И я же говорила, что хочу побыть одна.

— Разве? Я это понял иначе.

Натан ловко подвинулся ближе и крепко обнял меня, прижимая к себе. Я было взбрыкнула, даже кулаком двинула наглеца в плечо, а потом затихла. Объятия были слишком крепкими и слишком теплыми, чтобы осталось хоть какое-то желание сопротивляться. Закрыла глаза и выдохнула, очень хотелось разреветься.

Напряжение никуда не делось, оно так и сидело внутри натянутой пружиной, готовое сорваться в любой миг. Я думала, что бремя ответственности спадет, а вышло все ровно наоборот. Культ только набирал силу и за такое свое поражение был готов нанести страшный удар. К тому же император кое-что помнил, рассказал. Да еще Алекс с Максом подбросили проблем, рассказав про какого-то нового лидера, о котором даже во дворце не все знали. Абсолон. Это имя никому ни о чем не говорило.

— Все ты правильно понял, — всхлипнула и все же расплакалась. — Что-то зачастила я со слезами…

— Ну, не все же быть железной леди.

— Дурак ты!

Вновь ткнула Натана кулаком и прижалась к его плечу. Рыдала тихо, молчаливо. Глотала слезы и чувствовала, как лицо огнем горит от них, солью все разъедало.

— Эти допросы, бесконечные. Меня изучили под микроскопом. Каждое слово проверяют так, будто веры мне не было и нет. Чего я только не выслушала…

— Ну, нам тоже досталось. Видимо, тут так принято благодарить. Теперь понимаешь, почему Лютер такой вежливый и отзывчивый?

Натан сорвался на иронию, довольно мягкую и почти добрую. Даже усмехнулась и сглотнула слезы. Стиснула Натана и принялась дергано вздыхать, хватая ртом воздух.

— И… После такого понятна паранойя, — Нат притянул меня, усаживая к себе на колени, — что у твоего отца, что у Лютера.

— Отец ждет нас на Атланте. Так что на свадьбу Мирины мы не останемся…

— Жаль, я очень хотел посмотреть на тебя в каком-нибудь нарядном пышном платье. Тебе очень идут платья, смотреть-не пересмотреть.

— По-моему, не в платье дело. А в том, что под ним.

— Хочешь верь, хочешь — нет, но ноги твои в юбке выглядят совсем иначе, чем… чем… чем когда ты в форме.

Натан аж порозовел. Я искоса на него смотрела, немного успокоившись. Психологом, может, Нат был плохим, но вот мужская интуиция у него была, мое психологическое давление стравил умело. Лицо от слез еще не просохло, а уже улыбалась. Потому что от такого дурачества сложно было не улыбаться.

— Какого же счастья ты нас, Ив, лишаешь? Сама хоть понимаешь? Вот когда на тебя можно будет еще так посмотреть?

— Хочешь сказать, что плохо разглядел?

Перехватив меня за талию, Натан позволил себе сдвинуть подол моего платья. Принцесса хотела, чтобы мы были постоянно рядом, поэтому мы временно числились в ее свите или нечто подобное — я не была сильна во дворцовом этикете. А это значило, что мне нужно было ходить в платье. Пусть скромном и довольно строгом, но это уже было моей прихотью. Но Натан и от него в восторге был. Правда, когда увидел синяки на моих ногах, помрачнел. Осторожно коснулся их самыми кончиками пальцев и выдохнул:

— А вот это тебе не идет. Совершенно!

— Помнится, ты мне подобные украшения регулярно отвешивал, — снисходительно улыбнулась и попыталась одернуть платье обратно, но Натан не дал. — Разве нет?

— Это другое. То — была учеба, а тут… Тут кто-то тебе намеренно больно хотел сделать.

— Согласна, это совершенно другое! Ты мне у Лютера на спаррингах синяки ставил из самых лучших побуждений…

Договорить мне Натан не дал, просто поцеловал, нагло и грубо, еще и в объятиях стиснул. Видимо, аргументы кончились, вот и перешел к самому действенному способу усмирения. Тут я всегда была бессильна. Натан всегда брал искренностью и страстью, порой неуемной.

— Тебя так удивляет, что мне нравятся твои ноги? Что ты мне в платье нравишься? Что… ты вообще мне нравишься, Ив. Что я вижу в тебе не пацанку, а женщину?

Вот теперь Натан меня мощно на лопатки уложил. Впервые так густо и ярко покраснела, чувствуя себя максимально неловко. А Нат перехватил меня двумя пальцами за подбородок и вынудил ему в глаза посмотреть:

— Я угадал, Ив?

— Не только, — уклончиво ответила. — Просто столько всего произошло за последнее время. Столько всего изменилось, что…

— Что кажется, будто все неуместно? Все, что между нами, верно?

— Тебе тоже так кажется?

— Да, но это неправильно, Ив. Знаешь почему? — Натан вдруг помрачнел, но решимости в его взгляде не убавилось. — Мне всегда казалось, что брат будет рядом. Мы ведь одна семья, а потом все изменилось в один миг. Если что-то постоянно откладывать, надеяться на то, что время появится позже… Это позже может и не наступить. И если у меня есть возможность тебя поцеловать, я это сделаю. И если ты мне нравишься женственной, то ничто мне не помешает этим наслаждаться. Даже ты сама!

В подтверждение своих слов Натан вновь меня поцеловал, но уже нежнее, чувственнее, чуть покусывая мои губы и поглаживая меня по спине. Обнимал и ждал, когда же я соглашусь