Удар по воротам - Рут Стиллинг

поскольку сегодня утром в прессу просочилась фотография, на которой вы с Джеком ссоритесь в аэропорту. Пиар — команда удалила всё это в течение нескольких минут, так что я сомневаюсь, что это успело разлететься. Тем не менее, выглядело это не очень хорошо.

На меня накатывает тошнота.

— Дарси была на фотографиях?

Он смотрит на меня, удивленный тем, что это был мой первый вопрос.

Это единственный вопрос, который у меня есть.

— Нет. К счастью, её в это не втянули.

— Ладно, это хорошо, — говорю я, делая долгий вдох, который немного освобождает мои легкие.

Рука Тренера сжимается на ручке.

— Нет, Арчер, это нехорошо, — я могу сказать, что он говорит со мной как Джон, отчим Дарси. — Ты только что разрушил командную динамику и заставил меня усомниться в твоих моральных качествах.

Когда он открывает дверь в небольшой кабинет, Джек сидит в черном кожаном кресле, положив руки на стол перед собой.

На краткий миг его глаза встречаются с моими, но если бы я моргнул, то не заметил бы ни контакта, ни гнева в них. Ночной сон, похоже, никак не помог ему успокоиться.

— Присаживайся, — тренер обходит стол и садится в своё кресло с другой стороны. Он отодвигает от себя клавиатуру и повторяет позу Джека, пока я опускаюсь на сиденье рядом со своим центровым.

— Сколько времени это займет? — недовольно произносит Джек.

Сняв кепку, тренер кладет её на стол.

— Это займет столько времени, сколько потребуется. Тренировкой прямо сейчас руководит Дженсен.

— Не самое лучшее первое впечатление для Шнайдера, — отвечает Джек, и тренер приподнимает бровь.

— Я беспокоюсь не о нашем новом защитнике. Потому что, если мы не разрешим эту ситуацию, и быстро, генеральный менеджер начнет сажать проблемных игроков на скамейку запасных — или того хуже.

— Я с удовольствием посижу здесь и поговорю столько, сколько потребуется, — говорю я, глядя на тренера, а затем на Джека, который по — прежнему не смотрит мне в глаза.

— Посмотри на меня, Джек, — говорю я ему.

Он чешет подбородок, не сводя глаз с тренера.

— Я позвонил Дарси полчаса назад, потому что мне нужно было знать правду, и я не могу доверять ни одному слову, которое слетает с твоих уст. Она сказала мне, что вы, ребята, какое — то время дурачились друг с другом, прежде чем она забеременела, — наконец, он обращает на меня своё внимание. — Ты женился на ней только потому, что она забеременела? Потому что ты знал, что разразится дерьмовая буря, и хотел всё исправить, устроив свадьбу на скорую руку?

С таким же успехом он мог бы застрелить меня, потому что его слова разрывают меня на части.

— Это действительно то, что ты думаешь обо мне, не так ли?

Он проводит языком по нижней губе.

— Ну, на этот раз ты не смог “переспать и сбежать”, не так ли?

Я знаю, на что он ссылается. Однажды вечером, когда он был новичком, мы разговорились о выездной серии. Я сказал ему, что именно так я и поступаю с женщинами, чтобы избежать каких — либо обязательств.

Я закрываю глаза, чтобы унять гложущую дрожь.

— Я теперь совсем другой человек. Дарси изменила меня.

— Хороший человек не лжет своим друзьям и товарищам по команде, — огрызается он в ответ.

Я потягиваю себя за шею, меня охватывает отчаяние. Как только имя Эбби слетело с моих губ, я пожалел об этом. Ложь — это не для меня, но я чувствовал, что у меня не было выбора, кроме как подыгрывать.

— Всё не настолько однозначно, Джек, — отвечаю я.

— Клянусь гребаным Богом, если ты причинишь боль моей младшей сестре и оставишь её одну с ребенком, я разорву тебя на части, — рычит он так грубо, что я с трудом разбираю слова.

— Этого не случится, — отвечаю я. — Я люблю её.

Откинувшись на спинку стула, Джек засовывает язык за щеку.

— Но ты недостаточно уважал меня, чтобы быть честным с самого начала? Очевидно, все остальные знали, кроме нескольких парней из команды и нас с Джоном.

Я так крепко сжимаю металлические ручки своего сиденья, что костяшки пальцев белеют.

— Я уважаю тебя, Джек. Я просто не думаю, что всё это должно быть твоим делом. И ты винишь меня, когда реагируешь так? Ты, блядь, как книга, я так легко могу тебя прочесть.

Тренер ерзает на стуле, предчувствуя, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет.

— Мы все лично вовлечены в это, но сейчас не время выплескивать эмоции, — он наклоняется вперед, опуская локти на стол. — Что сейчас важно, так это ваш профессионализм. Вы двое — мои самые ценные игроки, и у нас было лучшее начало сезона за долгое время. Мы с генеральным менеджером не хотим, чтобы это всё испортилось.

Я прочищаю горло, скрестив руки на груди.

— Моя способность быть профессиональным и дружелюбным здесь ни при чем.

— Проблема именно в тебе! — гнев Джека выходит из — под контроля, когда он указывает на центр своей груди. — Ты знаешь, как я унижен? Я думал, мы друзья. Я думал, мы прикрываем друг друга.

— Да, — говорю я тихо, эмоции застревают у меня в горле, когда я вспоминаю наш разговор в уборной. — Но я всегда буду ставить женщину, которую люблю, на первое место. И эта женщина — Дарси.

Я смотрю, как опускаются его плечи, и мне это чертовски не нравится. Я ненавижу, как это влияет на нас.

— Я всегда буду рядом со своей сестрой, и я всегда буду рядом со своей командой, — он отодвигает стул, явно закончив разговор.

Тренер, не останавливает своего центрового, когда тот направляется к двери и быстро распахивает её. Джек замолкает, глядя прямо в коридор.

— Но когда дело касается тебя, Арчер, я действительно думаю, что с меня хватит.

Я обхватываю голову руками и утыкаюсь в них лицом, пока говорю приглушенным голосом.

— Это не должно было так получиться. Когда мы прилетели из Майами, мы планировали навестить его на следующий день, после этой тренировки. Он не слышит, что я пытаюсь ему сказать, потому что он так ослеплен предательством, и я не знаю, как это исправить.

На несколько секунд я задумываюсь, вышел ли тренер вместе с Джеком. Здесь так тихо.

Наконец я слышу, как он откидывается на спинку кресла.

— Я должен признать, Арчер, когда Фелисити рассказала мне об этом вчера вечером, я провел первый час с намертво приклеенной к полу челюстью. Следующий час был потрачен на то, чтобы усмирить свой гнев. Теперь, когда эмоции стихли, я