Удар по воротам - Рут Стиллинг

Кендра кивает, постукивая ногтями по своей кружке.

— Честно говоря, Джек такой же. Я сказала ему пойти и поговорить с Арчером, даже если это просто для того, чтобы разрядить обстановку. Но вы знаете, что когда решение проблемы откладывается слишком надолго, это создает пустоту между людьми, которая, возможно, больше, чем первоначальная проблема? Вот что я думаю по этому поводу. Ему больно, и я это понимаю, — она смотрит на меня, в её глазах нет ничего, кроме честности, когда она делает паузу. — Я понимаю, почему он расстроен, потому что так много всего произошло за его спиной, а его друг не был честен. Он был недоволен мной, потому что я не рассказала ему, что происходит. Теперь он понимает мои причины сохранить твоё доверие, и я только надеюсь, что он сможет сделать шаг назад и посмотреть на всё это с точки зрения Арчера. Пришло время оставить прошлое в прошлом.

Она отодвигает кружку с кофе, как будто закончила высказываться.

— Когда я рассказала Джону обо всём, он воспринял это лучше, чем я ожидала, — мама закатывает глаза. — Естественно, он был разочарован, что не знал о вашей свадьбе, не говоря уже о том, что у него не было шанса устроить для вас грандиозную свадьбу, — она хихикает и возвращается к серьезному выражению лица. — Учитывая все обстоятельства, он был относительно спокоен после первоначальной вспышки гнева, — она прищелкивает языком. — Очевидно, он расчленит Арчера, если тот причинит тебе боль, но он готов дать ему шанс. Я думаю, что это больше всего зависит от опыта — он знает, каково это — бороться с репутацией ненадежного плейбоя.

Я поворачиваюсь к Коллинз.

— Ты что — то притихла.

Взяв пакетик с сахаром, она высыпает его в свой кофе, при этом поджимая губы. Она всегда была непроницаемой, но никогда такой, как сейчас.

— Я потеряла много людей в своей жизни. Некоторых из — за преждевременной смерти, а других потому, что я изо всех сил пыталась сохранить дружбу из — за страха получить травму. Единственные настоящие узы, которые я завязала во взрослом возрасте, — это люди, сидящие за этим столом, и два мальчика, которые ждут меня дома. Не успеем мы оглянуться, как в нашу жизнь войдет прекрасная малышка, и я, например, хочу очень избаловать её. К сожалению, я не вижу, что мы можем сделать, кроме как напомнить нашим мужчинам, что дружба важнее самолюбия. Это, и мы надерем им задницы на следующей неделе, если они не разберутся со своим дерьмом.

Мама соглашается рядом со мной, Дженна кивает вместе с Кендрой.

— Что ж, дамы, мне больше нечего добавить. Вы все правы, — говорит Дженна. — Лично мне нравятся вечера в “Lloyd”, и последний раз был чертовски неловким.

Все соглашаются с ней, включая меня.

Я отпускаю мамину руку и опускаю ладонь на свой живот, медленно обводя его.

— Я молюсь, чтобы, когда мне будет двадцать недель, и я смогу поделиться ещё фотографиями Эмили, всё это было забыто. Арчер заслуживает того, чтобы наслаждаться этой беременностью так же сильно, как и я, и всё, что я вижу в нём, — это печаль. Я знаю, что он не идеален, но кто идеален? Он любит меня и... — я замолкаю, когда все мои друзья и семья смотрят на меня. Я знаю, что готова произнести эти слова, но в первый раз я скажу их своему мужу. Я прочищаю горло и продолжаю. — Джеку не о чем беспокоиться, — я снова беру маму за руку, мягко пожимая её. — И Джону тоже. Я не думаю, что есть что — то, чего Арчер не сделал бы для меня или нашего ребенка.

Когда двери лифта в нашу квартиру открываются, я могу определить, что Арчер дома, по слабым звукам музыки, доносящимся из коридора.

Он тренируется. Снова.

Бросив коричневую сумку, которую в последнее время я всегда беру с собой, я направляюсь на звук Тейт Макрей.

— Арчер? — зову я, толкая звуконепроницаемую дверь спортзала, но внутри никого нет.

Я захожу в нашу спальню, но по — прежнему ничего.

— Арчер? — зову я снова, на этот раз чуть громче.

Когда я подхожу к двери спальни для гостей, музыка становится громче, и запах краски доходит до меня, когда я приоткрываю её и заглядываю внутрь. Арчер стоит спиной ко мне на стремянке, и красит заднюю стену в ярко — желтый цвет — такой же оттенок, как бантики на моих свадебных туфлях.

На нем ничего нет, кроме светло — серых спортивных шорт и старых белых кроссовок.

Я прикусываю губу, наблюдая за тем, как мышцы на его спине напрягаются при каждом взмахе кисти.

Господи Иисусе, мать твою. Это мой муж.

Я стою, наблюдая за ним секунд тридцать, прежде чем музыка заканчивается, и он спускается со стремянки, сразу останавливаясь, когда оборачивается и видит меня.

— Привет, — он опускает кисть в лоток для краски и направляется ко мне, вытирая руки о бедра, чтобы очистить их. — Я думал, ты задержишься в “Rise Up” подольше.

Я слишком занята разглядыванием его скульптурной груди, которая покрыта краской, чтобы ответить, и он приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Моё лицо здесь, — он ухмыляется, проводя своими губами по моим.

Когда он отстраняется, его взгляд опускается на мой живот. Облегающее платье — свитер, которое на мне надето, никак не скрывает мой животик, как и заметили девочки ранее.

— Ты украшаешь детскую? — спрашиваю я шепотом, от того, как он изучает моё тело, у меня перехватывает дыхание.

Арчер опускается передо мной на колени, задирая платье до живота, обнажая кожу.

— Да, — он оставляет единственный поцелуй на моем бугорке. — Я обещал тебе, что мы пройдемся по магазинам, и, учитывая, что с тех пор, как я это запланировал, прошло ещё две недели, я хочу купить всё необходимое — одежду, мебель, игрушки для Эмили. Всё, чего захочет моя жена. Ну, знаешь, как обычно. Я подумал, что если комната будет уже покрашена, то нам не нужно будет беспокоиться о том, что мы испачкаем всё, что купим.

Я обхватываю его лицо ладонями, когда он смотрит на меня. Его глаза — одна из моих любимых черт.

— Но мы не обсуждали цвет.

Его губы касаются моей кожи, и, когда он говорит, я покрываюсь мурашками.

— Прости, куколка, Дарси. Но крошка сказала мне, что хочет такой же цвет, как бантики на свадебных туфлях её мамы.

— Это