Удар по воротам - Рут Стиллинг

Не оставляй меня в подвешенном состоянии, пожалуйста.

Наконец он делает шаг вперед и берет бутылку. Он не открывает крышку сразу и не делает глоток, как обычно, вместо этого кладет её на стойку перед собой.

— Почему ты здесь? — я пробую другую тактику, поскольку он проигнорировал мой вопрос о Кендре.

Он пожимает плечами, поворачивается и направляется к окну от пола до потолка.

— Ты прав; Кендра действительно сказала мне прийти, потому что девочки сходят с ума из — за того, как обстоят дела между нами. Я был в этой части города, покупал кое — что для Эмили, и следующее, что я помню, это то, что я стою за твоей дверью, послушав свою жену, — объясняет он, по — прежнему стоя ко мне спиной.

— Кое — что для Эмили? — повторяю я, доза любви разливается в моей груди.

Он кивает.

— Да. Оставил в машине, приберегу до того, как она родится.

У меня сжимается горло, и я делаю глоток пива, пытаясь обуздать свои эмоции.

— Что ты ей купил? — спрашиваю я.

Поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня, он не может скрыть едва заметную улыбку, играющую на его губах.

— Увидишь, когда она появится на свет.

Что — то в этом заявлении вселяет в меня надежду, как будто он не собирается полностью вычеркнуть меня.

Чувствуя, что сейчас это для меня лучшая возможность, я решаю подойти с осторожностью.

— Ты готов поговорить?

Джек подходит к дивану и садится, а я сажусь на столик напротив него, положив руки на колени, и снова жду, когда он заговорит.

— Наверное, поэтому я здесь, хотя до сих пор не знаю, что сказать. Меня просто тошнит от этой неловкой атмосферы.

— Которую ты создал, — возражаю я, тут же сожалея об этом.

Джек собирается встать, но я поднимаю руку.

— Прости. Не уходи. Я расстроен, вот и всё. Я ждал, чтобы прояснить ситуацию, а ты не дал мне такой возможности.

К счастью, он садится обратно, разминая руки.

— Мне неприятно видеть тебя в таком состоянии.

Брови Джека сходятся на переносице.

— Каком?

Я обвожу своё лицо.

— Я привык к золотистому ретриверу Джеку. К тому, кто не может перестать говорить и выбивать из меня дерьмо. Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел твою улыбку.

— Когда ты начал спать с моей сестрой? — он замалчивает мой предыдущий комментарий, никаких признаков возвращения прежнего Джека.

Но, по крайней мере, он говорит, и на данный момент я приму всё, что он мне даст, чтобы начать открытый диалог. Дело не только во мне, неё или команде. Это о моей жене и о том, как я вижу, как всё это ранит её.

— В ночь празднования её дня рождения.

Я наблюдаю, как подергивается его челюсть.

— Это было больше трех месяцев назад. Ты так долго хранил всё это в секрете?! — он недоверчиво выдыхает. — Нет, подожди. Конечно. Она на четырнадцатой неделе беременности.

— Четырнадцать недель и два дня, и животик начинает проявляться, — я так чертовски горд, и на моём лице соответствующая улыбка. — У неё всё хорошо, она спокойно относится ко всему, принимая необходимые витамины и уколы. На восьмой неделе у нас был анализ крови, и она справилась с ним как профессионал. Я отвлек ее историей о том, что был идиотом, когда был моложе, и тест закончился прежде, чем она успела это осознать.

Джек вытирает рот рукой, его лицо смягчается.

— Я никогда даже не задумывался о том, что она боится игл.

Я киваю и вспоминаю выражение абсолютного ужаса на её лице в тот день.

— Я вспомнил, как ты говорил о боязни Дарси уколов, и подумал, что ей понадобится дополнительная поддержка во время беременности.

Что — то вроде понимания появляется на его лице, и моя надежда расцветает немного ярче. Я решаю продолжить разговор, так как чувствую, что он стал более восприимчивым.

То, что Дарси забеременела, никогда не входило в наши планы. Тем не менее... — я с опаской смотрю на него. — Я не буду снова лгать тебе и говорить, что я не думал о том, каково это — провести с ней всю жизнь. Сколько раз я хотел усадить тебя рядом и излить свои чувства...

— Тогда почему ты этого не сделал? — спрашивает он. — Я бы проявил гораздо больше уважения, если бы ты пришел ко мне с самого начала.

Тревожно сжимая руки, я понимаю, насколько важны эти следующие несколько минут для будущего нашей дружбы и семьи.

— Точно по тем же причинам, по которым ты ждал четыре года, чтобы рассказать Кендре о своих чувствах — боязнь быть отвергнутым. Я провел всю свою взрослую жизнь, прыгая из постели одной женщины в постель другой, не имея ни малейшего шанса на то, что у меня возникнут чувства. Это было не потому, что я боялся концепции отношений, скорее потому, что я их не хотел. Так было до тех пор, пока я не захотел этого с единственным человеком, который был для меня недоступен, и эта мысль действительно напугала меня до смерти. С Дарси всё, что мне потребовалось, — это несколько минут в её обществе, и я был в восторге — чертовски разбит, если честно. У меня была возможность познакомиться с ней поближе на платоническом уровне, чего я никогда не делал ни с одной женщиной. Опять же, это было то, чего я никогда не хотел ни с одной другой женщиной.

Я делаю паузу, позволяя ему осмыслить мои слова. Джек остается неподвижным, внимательно изучая меня.

— Дарси чертовски ясно дала понять, что хочет повеселиться с парнями после Лиама, и, честно говоря, я понял, почему она хотела держать своё сердце на безопасном расстоянии от других придурков, которые могли снова разорвать его на части. Но когда она переехала в Нью — Йорк и начала выходить в свет и привлекать мужское внимание прямо у меня на глазах, моя оставшаяся сила воли полностью исчезла.

Джек собирается что — то сказать, но мои эмоции так сильны, что я поднимаю другую руку, желая выложить все начистоту после двух лет скрытия.

— Неважно, сколько раз я подумывал о том, чтобы подойти к тебе и объяснить, что я чувствую и каковы мои намерения в отношении твоей сестры, я не мог представить себе исход, при котором ты поймешь или примешь меня всерьез. А потом, когда