Имя моё - любовь - Марьяна Брай

нужно поторопиться, милочка, — леди привстала и позволила служанкам надеть плащ. Я быстро надела свое стеганое пальтишко с капюшоном, который я отрезала от старого плаща. Ботинки с кожаной подошвой были плохим вариантом, чтобы ходить в них по липкому и мокрому снегу, но для войлочных чуней время еще не подошло. Зато они нас ждали в карете. А еще пара одеял из овечьей шерсти, чтобы накрывать ноги.

Я не торопила леди с расспросами, когда мы тронулись. Но поздно ночью, остановившись на постоялом дворе, чтобы перекусить и дать отдых лошадям, я заметила, что хоть леди и устала, но настроение ее с утра совсем не испортилось.

Она отказалась ночевать, предложив тронуться дальше после небольшого отдыха. На наши диваны уложили доски, до этого лежавшие под сиденьями, и все пространство в карете превратилось в большую кровать с небольшим только отступом у двери. Для леди мягкие сиденья уложили поверх досок, а для меня возница достал пару шкур. Подушками нам служили тюфяки, которых в карете было предостаточно. А одеяла для ног мы использовали, чтобы накрыться.

— Не бойся, прижимайся к моей спине, так будет теплее. Раньше, во времена моей молодости, леди путешествовали с двумя служанками в карете, чтобы тепло было с обеих сторон, — хохотнув, сообщила она.

Я поерзала на своем жестком месте, подвинулась спиной ближе к спине леди, и только карета тронулась, заснула без задних ног, несмотря на то, что качалась она, как качели. Благо земля подмерзла и трясло много меньше, чем летом.

— Мы остановились? — спросонья спросила я и поняла, что у меня замерз нос.

— Да, постоялый двор. Мы посетим уборную, потом умоемся и позавтракаем. А возница и стража подремлют пару часов. Потом двинемся дальше, — эта дама словно и не ехала всю ночь по ухабам в холодной коробке. Я чувствовала себя рядом с ней неженкой. А если вспоминала наши поезда и самолеты, то вовсе хотелось плакать. Бока ныли, вот только ноги были благодарны, что их наконец, уложили на целую ночь.

Леди заговорила о деле с королем, когда мы тронулись, сытые и даже прогулявшиеся вокруг постоялого двора, чтобы скоротать время, пока мужчины, отвечающие за нашу безопасность, отдыхали.

Я поприседала, чтобы разогнать кровь, потянула спину, ноги, руки. Леди наблюдала за моими движениями молча, но терпеливо, словно понимала, что для меня это важно. А я радовалась, что имею дело с культурной женщиной, не хмыкающей по любому поводу.

Леди рассказала о своем брате, бывшем хозяине замка Лаверлакс. Теперь им владел известный мне мужчина, после упоминания которого во рту становилось сухо, а сердце билось быстрее. Губы моментально вспоминали его поцелуи. А щека начинала гореть, будто снова прижималась к его щетине.

Оказалось, что лорд Эвенс был дружен с братом леди. Когда Король Стефан заявил свои права на престол, эти двое щедро помогали прежнему королю: они были преданы ему до последнего дня. Но вот брата леди победивший в войне король уничтожил, а лорд Эвенс, остававшийся в тени, быстро переметнулся на сторону нового монарха, присягнув ему.

— Он считал себя умнее, чем есть на самом деле, деточка. Переписка моего брата сохранилась. И там были несколько весьма интересных заявлений лорда Эвенса о том, что даже если король Стефан сядет на престол, он продолжит их дело…

— Леди, значит, вы отдали такую важную информацию за то, чтобы я стала баронессой? — не в силах поверить в такое, я замерла.

— Иначе она ушла бы в могилу вместе со мной, Либи. Я знаю, кто шепчет в ухо Его Величеству! Тот самый лорд, что обещал вредить ему. Может, он и не собирался уже, поскольку нашел чересчур теплое место. Но если бы он не тронул нашего лорда, я не посмела бы навредить. А после их встречи и потом, когда слуги провожали гостей… знаешь, простолюдинов не считают за людей, — вдруг улыбнувшись, леди открыла мне то, что я знала и без нее.

— И что? — не поняв, к чему это она озадачилась я.

— Мои слуги — те самые люди, оставшиеся здесь со времен, когда хозяином был мой брат… они все еще верны мне. Когда лорд занял замок, я собиралась в лучшем случае в монастырь. Но он оставил меня при себе, сказав, что его матушка была мудрой женщиной, а я старше ее, и моя мудрость, вероятно, куда больше, — леди улыбнулась с грустью. — Я ждала подвохов, но он сделал все, чтобы замком, как прежде, управляла я.

— И сейчас вы узнали от слуг о том, что лорд Эвенс специально портит отношения короля с нашим лордом? — уточнила я.

— Именно, милая. Лорд Эвенс заставлял короля думать, что лорд Лаверлакс стремится собрать свою армию и поэтому не отдает мальчиков в войско короля. Лорд Лаверлакс разъяснил Его Величеству, что готов в любой момент выйти со своими людьми на стороне мессира. Король был прекрасно расположен к нашему лорду, но после шепотков Эвенса…

— Я поняла, леди. Но почему вы не сообщили об этом лорду? Думаю, он лучше бы разрешил этот вопрос? — мне и правда было непонятно: зачем старая женщина сама отправилась в этот тяжелый путь.

— Потому что мужчины не умеют делать два дела одновременно, Либи, — она засмеялась, и я полностью растаяла под натиском ее очарования и такой тяги к порядочности, справедливости.

Дома меня ждали напуганные Марта и Нита. Они уже простились со мной. Узнав от Алифа, что леди едет к Его Величеству с каким-то прошением, мои товарки уверились, что мы попадем в королевскую тюрьму: ведь замыслили что-то за спиной у лорда. А если нас минует чаша сия, то на дороге нас непременно убьют лихие люди. А уж коли и тут повезет, то волки-то точно покончат с женщинами, решившими, что им позволено то же, что и господам.

Я решила пока не рассказывать о моем новом и совсем непонятном мне титуле, при котором я, как была нищая, нищей и осталась. Сказала, что не знаю вообще ничего, лишь только сопроводила леди в дороге. Отстали они не сразу, но домашние дела, заботы и дети через несколько часов отодвинули все на задний план.

Отстали до того момента, пока Марта, помогавшая мне разбирать теплые вещи и одеяла, что я брала с собой, не увидела то самое платье.

Наши взгляды с ней пересеклись. Она сощурилась и дышала тихо, будто готовилась к прыжку.

— Что такое? — я старалась посмотреть на платье так, словно вижу его впервые. Но служанки, ушивавшие его для меня, делали это так, что нитки остались