Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Убьешь нас – и положишь начало новой войне, в которой пострадает еще больше людей, – Кэм кивает на парней, пришедших с Блэйком. – Ты лишишься всех: напарников, друзей, близких. Весь твой штат ляжет. Три жизни, а за них – десятки. Готов рискнуть своими людьми? А главное – кто пойдет за тобой потом, зная, что ты заново строишь империю на костях своих же людей.

Чувствую, как дыхание Блэйка становится прерывистым, он теряет уверенность в себе и раздумывает над дальнейшими действиями. Сейчас он либо сорвется и выстрелит, либо поступит разумно.

Наверное, мое сердце в жизни не стучало так быстро. В любую секунду он спустит курок… Почему-то лучшие мгновения жизни не пролетают перед глазами, как я представляла раньше. Неужели последним, что я почувствую, будет холод стали у виска и этот невыносимо терпкий парфюм Блэйка, от которого першит в горле?

Но тут Блэйк убирает руку от моего горла, а затем толкает меня в спину. Обессилев, я буквально падаю в руки Кэмерона и, почувствовав родные объятия, испытываю намного больше, чем просто облегчение.

– Все уже позади, милая, все закончилось.

Кэмерон так крепко прижимает меня к себе, что становится больно, но даже этого мне недостаточно. Я хочу раствориться в нем, чтобы спрятаться.

Слышится приближающийся вой сирен.

– Ты что, серьезно вызвал копов? – спрашивает Блэйк.

– Ну да; я что, похож на шутника? Валите отсюда, потому что я еще не передумал всех сдать: у меня поганое настроение.

Как только Зейн захлопывает за Блэйком и его ребятами дверь, он тут же прижимается к ней спиной и запускает пальцы в волосы.

– Твою мать, – ругается он и невесело усмехается. – В какой-то момент мне показалось, что нам действительно конец. Ты вовремя дожал его.

Кэмерон помогает мне сесть в кресло и опускается передо мной на колени. Он с беспокойством вглядывается в мое лицо, будто ждет, что в любую секунду меня охватит истерика.

– Зи, налей ей выпить, – просит он, вытирая большими пальцами дорожки от слез с моих щек.

Зейн протягивает мне стакан, и я делаю большой глоток. От спирта в горле першит, и, прижав дрожащую ладонь к губам, я начинаю кашлять.

Сирены слышны все ближе, и мы с ребятами переглядываемся.

– Ты опять вызвал скорую? – спрашивает Кэм. – Что на этот раз?

– У женщины за углом нашего дома приступ эпилепсии. Хорошо, что я, как неравнодушный прохожий, вовремя ее заметил и позвонил. Надо как-то найти Фела и предупредить о случившемся. Это не конец.

– Согласен. Блэйк тупой, как булыжник, поэтому не стал действовать сразу. Ему нужно время, чтобы подумать.

– Поднимай парней, будем искать.

– Это не может немного подождать? – нервно спрашивает Кэм. – Если ты не заметил, Энди не в себе.

– Я все понимаю, но сейчас у нас нет времени. Запиши ее к психологу.

Пока парни спорят, я размышляю о том, что только что произошло. Если бы они не стали наказывать Блэйка этой выходкой с машинами, он бы не заявился сюда. Так будет продолжаться бесконечно. До тех пор, пока они не попадут за решетку или пока их не убьют.

После того, что произошло с Майком, я думала, что готова пройти вместе с Кэмом через что угодно. Но нельзя бесконечно идти с ним за руку, не зная, будет ли просвет. Поэтому Сабрина ушла от Зейна. Он обещал ей, что скоро все закончится, но это лишь пустые слова.

Я не готова идти на такие жертвы, не готова жить в страхе за себя и за Кэма. А может, даже мои близкие и друзья под угрозой. И ради чего? Только из-за того, что два этих идиота не могут выйти из дела? А может, они просто не хотят. Сабрина была права, это действительно уже их образ жизни. Наши отношения заранее были обречены, и я понимаю это только сейчас.

Лучше мы расстанемся, любя друг друга, нежели будем ненавидеть. Я не хочу ненавидеть Кэмерона, попрекать его тем, что моя жизнь превратилась в кошмар наяву. Не хочу, как Сабрина и Зейн, признаваться друг другу в любви словами ненависти. Я хочу помнить нас другими, теми, кто подшучивает друг над другом, оставляя дурацкие записки. Теми, кто заботится друг о друге. И еще я хочу запомнить это светлое мощное чувство, что горит в моей груди. Как отчаянно можно любить, боясь, что от таких ярких чувств ты в любую секунду можешь взорваться.

Поставив стакан на подлокотник, я поднимаюсь с места и иду в комнату, чтобы взять сумку.

– Банни? – Кэм входит за мной и наблюдает за тем, как я ищу в ворохе листов карту от общежития.

– Я ухожу, – бросаю я. – Отсюда. От тебя. От всего этого.

– Милая…

– Нет, с меня хватит, – закинув сумку на плечо, я прикрываю глаза и тру переносицу. – Я… Я потом заберу все свои вещи, хорошо?

– Энди, пожалуйста, – он делает шаг ко мне, но останавливается, когда видит, что я вздрагиваю. Я не смотрю на него. Пусть лучше думает, что я боюсь его. Но на самом деле я боюсь передумать.

– Я хочу уйти, – шепчу я.

Он продолжает стоять на месте, а я не могу сделать шаг вперед, потому что тогда буду на шаг ближе к нему. Мой голос дрожит, тело пробирает дрожь, и я начинаю бояться саму себя.

– Я умоляю тебя, Кэмерон, отойди!

Он смотрит на меня еще несколько секунд, а затем коротко кивает и отходит в сторону.

День проходит как в тумане. Не могу находиться одна и не знаю, к кому пойти. Джин и Келси будут спрашивать меня, что случилось, и я боюсь, что в истерике все им выложу. Мне противно от того, что, идя по улице, я теперь оглядываюсь по сторонам. Я начинаю ненавидеть проезжающие мимо машины, улицы. Мне страшно. Я начинаю ненавидеть этот город, себя, свой страх и свои чувства к Кэмерону.

Ноги сами ведут меня к многоквартирному дому. Я поднимаюсь наверх и, утерев слезы со щек, нажимаю на звонок дрожащим пальцем. Через несколько секунд на пороге появляется Гарри и, увидев меня, удивляется.

– Что такое, Уолш? – обеспокоенно спрашивает он.

– Твое предложение все еще в силе?

Гарри долго молчит, а затем открывает дверь шире, приглашая войти.

30

Квартира Гарри.

17.05.18. Вечер.

– Знаешь, Уолш, обычно я говорю, что ты выглядишь плохо, просто чтобы задеть, – Гарри проходит на кухню и выдвигает стул, предлагая