Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

Мы шли по знакомой мне белой дорожке.

— Ваше Величество, мы идем в Тенистую Беседку?

— Да, там хорошо отдыхать в жару, но… — он замешкался, подбирая слова, и бросил на меня смущенный взгляд, отчего на мгновение стал похож на совсем молоденького паренька. — Но там нас могут подслушать. Поэтому, если вы не возражаете, предлагаю вам пройти к небольшому пруду. Там есть и скамейка с навесом, и там нам никто не помешает.

Я лишь кивнула, внутренне ужасно волнуясь из-за предстоящего разговора и гадая, что в нем может быть такого секретного. Тем временем мы свернули на оранжевую дорожку, которая вела вправо, огибая поросший синеватой травой небольшой холм, сразу за которым я увидела раскинувшийся прямо посреди леса прекрасный пруд. Его поверхность пестрела от крупных белых, желтых и розовых цветов, разбавлявших зелень больших плавающих листьев. Я ахнула! Настолько мне понравилось то, что я увидела.

— Вот бы на берег этого озера, небольшой бревенчатый домик, и я бы с радостью там поселилась! — восторженно прошептала я, с какой-то щемящей тоской понимая, что, не получив этого в прошлой жизни, вряд ли получу и в этой. Почувствовав на себе пристальный взгляд мужчины, я смутилась.

— Слушаю вас, Ваше Величество! О чем вы хотели со мной поговорить?

— Давайте присядем! — указал он рукой на белую скамейку с ажурной высокой спинкой.

Придерживая пышную юбку нежно-розового платья, осторожно опустилась на широкое сидение, император присел рядом. Я хотела было убрать свою руку с его предплечья, но мужчина мягко удержал ее, взяв меня за ладонь. Табун мурашек мгновенно пробежал вдоль моего позвоночника, я прерывисто вздохнула и отняла руку, понимая, что иначе не смогу воспринимать то, что император мне сейчас скажет.

— Ваше Высочество, даже не знаю, с чего начать...

— Начните с главного, — удачно ввернула я фразу из моего любимого фильма и ободряюще улыбнулась, хотя у самой поджилки тряслись от волнения.

— Тогда позвольте спросить у вас, как вы догадались, что мой брат... равнодушен к женщинам?

Я растерялась. Всё же не такого вопроса я ждала.

— Ну, просто я внимательна к мелочам, вот и заметила кое-что.

— А что именно? — заглядывая мне в глаза и улыбаясь, спросил мужчина, смущая меня своим близким соседством.

— Ну, ваш брат был слишком внимателен к своему… другу. Он подкладывал ему на тарелку лучшие кусочки, старался при любой возможности коснуться его, внимательно на него смотрел, стараясь поймать взгляд. Ну, это трудно объяснить, но обычно так себя ведет влюбленный мужчина по отношению к женщине, — смущенно улыбнулась я, постаравшись спрятать глаза от внимательного взгляда мужчины, и наклонилась, сорвав миленький желтый цветочек, сделав вид, что нюхаю его. А сама с волнением ожидала, как же ответит Эдуард на мои умозаключения.

— Я уже давно понял, что вы на редкость умны, — его бархатный ласкающий голос, вновь пронесся по моим оголенным нервам, вызвав новую толпу мурашек. — И я вижу, что вас не шокируют подобные отношения?

— Ну, скажем так, что я отношусь к этому… спокойно! Я этого не совсем понимаю, но считаю, что каждый сам волен распоряжаться своим сердцем и решать, кого любить. Так что да, меня это не шокирует! — Я нашла в себе силы посмотреть в лицо императору и буквально утонула в его искрящихся весельем изумрудных глазах.

— А как вам вообще показался мой брат?

— Даже не знаю, что и сказать, — растерялась я. — Очень симпатичный молодой мужчина и, как мне показалось, умный и рассудительный, но в то же время с хорошим чувством юмора. Но это так, на первый взгляд! — поспешила я оправдаться. — Трудно составить о человеке верное впечатление за какие-то два дня поверхностного знакомства.

Император о чем-то глубоко задумался, вперившись неподвижным взглядом в землю. Но тут же вздрогнул, будто опомнившись, и, нахмурив брови, спросил:

— Тогда позвольте задать вам еще один вопрос, прежде чем я озвучу свое предложение.

— Дда, конечно, — я постаралась украдкой вытереть об подол своей юбки, враз вспотевшие ладони.

— Гелия, или мне называть вас теперь Аэлита?

— Называйте меня, как вам удобно. Но лучше пусть будет Гелия. А то люди станут задавать вопросы.

— Верно, об этом я как-то не подумал! — задумчиво почесал свою красивую, аккуратно подстриженную бороду император. А затем, словно опомнившись, спросил: — Гелия, вы, помнится, говорили мне, что, как только вернетесь домой, родители вам подыщут мужа. И вы выйдете замуж за того, на кого они укажут. Это так?

— Все верно! — медленно кивнула я, не совсем понимая, к чему вообще этот вопрос.

— Даже если претендент на вашу руку будет стар, толст и лыс? — Эдуард напряженным взглядом всматривался в мои глаза, словно надеясь прочитать там нечто другое, а не то, что я скажу вслух.

— Дда, наверное, — вконец растерялась я, сбитая с толку такими странными вопросами.

Император медленно развернулся ко мне, взял обе мои руки в свои большие, горячие и чуть шершавые ладони и, глядя проникновенно в глаза, прошептал:

— Ваше Высочество, вы согласитесь стать… — мое сердце испуганно дернулось и затрепетало в ожидании заветных слов, — императрицей королевства Русия?

Я удивленно посмотрела в лицо монарха, пытаясь понять, что же я сейчас услышала и почему не чувствую той всепоглощающей радости, какую надеялась испытать. Причем здесь Русия? И причем императрица? Когда речь идет о чувствах, разве такие слова принято говорить? А как же объяснение в любви? Или предложение стать его женой, на худой случай? И тут император быстро заговорил, своим пояснением расставляя все точки над «и» и жестоко разбивая в мелкие осколки все мои и без того хрупкие надежды.

— Гелия, я намерен уступить трон старшему брату! Но император должен рано или поздно жениться и подарить королевству наследника. А как вы сами уже поняли, это в его случае совершенно невозможно! Но так как вы сами догадались о его тайне и с пониманием к ней относитесь, то сможете стать ему самой подходящей женой!

Я дернулась, как от удара, и ошарашено посмотрела на любимого мужчину, который так просто собирался отдать меня другому. Ободренный моим молчанием, Эдуард продолжал пылко излагать ужасающее в своей циничности предложение.

— Гелия, вы очень красивы и умны! Генрих сам не раз мне это говорил. Он очень восхищается вашим умом и проницательностью. Вы будете самой лучшей императрицей, мудрой, доброй и справедливой, о чем я с уверенностью могу судить по вашим поступкам за дни нашего знакомства. И я предлагаю вам стать моей фавориткой! А впоследствии наш с вами сын, считающийся сыном Генриха, станет наследником и новым правителем