Цветок мятежного князя - Мэри Кенли

— Я… успел. На этот раз успел.

Он пробормотал лишь это и улыбнулся так радостно, что на душе потеплело. Я чувствовала: наследник (как и Сюнин) ощущал присутствие злого рока. В оригинальной дораме он не смог спасти своего отца, но сейчас… Всё изменилось. Цзенлан успел вовремя.

Зарево горящего дома взметнулось над нашими головами, и князь едва заметно качнул головой, помогая сыну подняться.

— У тебя шрам останется. — произнёс он, осторожно прикоснувшись к краям чужой раны.

— И пусть. — отмахнулся Цзенлан. — Это ведь такие мелочи.

Я… не слышала, о чём они говорили в тот краткий миг, прежде чем мы сошли с горы. Но, кажется, Хао Вейян сказал: «я горжусь тобой, сын».

* * *

Она украсила свои волосы роскошными заколками из жемчуга и рубина, а в качестве финального штриха надела корону. Тяжёлую, изысканную, прекрасную — на ней алмазными камнями сияли девять хвостатых фениксов. Лиян молча любовалась своим отражением, где всё было безупречно и к месту: подведённые пронзительные очи, припухлые алые губы, блеск дорогой парчи и самоцветов. Её кожа казалась мраморно-белой, не одного изъяна. На длинных ногтях поблёскивал алый оттенок киновари, сравнимый лишь с кровью убитых служанок.

Их бездыханные тела немного портили столь внушительный миг. Последней выжившей была мадам Лю, но и та сейчас лежала на полу, зажимая горло, из которого хлестала кровь.

— Вы были хорошими слугами. — неспешно протянула императрица, улыбнувшись своему отражению. — Но отныне всё кончено, а мне… будет так одиноко в царстве мёртвых.

Она разочарованно вздохнула и встала, подойдя к окну. Предрассветный час был особенно тихим, но Лиян до сих пор не получила добрых вестей. В её руках поблёскивал флакончик с ядом — наиболее быстрая смерть для великой Цзинь.

— Какая жалость… — произнесла она, поморщившись. — Кажется, ублюдок выпутался из ловушки. Надеюсь, его маленькая шлюха погибла, а в остальном… Ничего уже не изменишь.

Она стиснула пальцы на флаконе. Но, прежде чем Лиян успела выпить яд — двери распахнулись. Кривой клинок полоснул её по руке, и женщина вскрикнула, выпуская флакончик.

На пороге стоял он. Её враг, демон из кошмарных снов, мятежный князь Шуаньи. Лиян отчаянно метнулась к яду, но Вейян был быстрее. Через секунду он наступил ей на пальцы, не позволяя дотянуться до вожделенного.

— Ты… мерзкий червяк! — выдохнула императрица, сузив глаза. — Ты получил всё, чего хотел. Трон, женщину, славу… Даже свою жалкую жизнь.

Она нашла в себе силы усмехнуться и прошипела:

— Теперь дай мне умереть!

Князь осклабился. Он молча схватил её за шею и поднял, бесстрастно наблюдая за тем, как краснеет и бледнеет некогда прекрасное лицо Лиян Цзинь.

— Ты умрёшь. — спокойно произнёс он. — Но не от яда.

Флакончик хрустнул под его сапогами, а содержимое растеклось по ковру.

— Нет, Лиян… Не так просто. — князь коротко выдохнул. — Ты отправишься в заброшенный храм на высокой горе. Отправишься, чтобы помолиться за покой императора. В том храме вспыхнет небесный огонь, и ты сгоришь заживо в пламени своих грехов. А затем весь Лун узнает о том, насколько порочной была императрица Цзинь.

— Тебе… никто не поверит! — прохрипела Лиян, вцепившись ногтями в его руку.

— С божественным знамением трудно поспорить. — плавно усмехнулся князь. — И все сомневающиеся получат неопровержимые доказательства. Прощай, императрица. Твоя смерть будет мучительной и жестокой. Но это — сущие мелочи по сравнению с тем, сколько жизней отняла ты.

Он разжал пальцы, и женщину тотчас оттащили прочь, как тряпичную куклу. Хао Вейян молча прикрыл глаза, а затем направился к выходу. Сегодня все получат заслуженное наказание. Без жалости и без прощения.

В подземной тюрьме Небесного города ждал казни Лин Вэнь. Его семья будет навсегда изгнана из Луна. Князь решил пощадить их, и это можно назвать милостью, которая, увы, не коснётся Ксуа Вэнь. Молодая мадам разделит участь своего неверного мужа… Но есть ещё один человек, кто безусловно заслуживает казни.

«— Отец, это Сюнин. Она вступила в сговор с императрицей! — признался Цзенлан, яростно стиснув зубы. — Она хотела усыпить меня, но в тот момент… Будто само провидение послало мне знак. Я смог выбраться из комнаты — и столкнулся с убийцами. Те немногие защитники поместья, кто были в сознании, помогли мне отбиться и сбежать»

Хао Вейян холодно вздохнул, застыв у двери:

— Та женщина… Где вы её нашли?

— Она пряталась в старом свинарнике. — презрительно сплюнул страж. — Перебежчица… Ещё и безумная! Всё твердила о том, что она императрица, правительница, что её жизнь испортили и сломали.

Кровавый князь молча усмехнулся. Эта женщина до сих пор плавала в сумасбродных иллюзиях, которые едва ли пересекались с реальностью… И всё же её безумие давным-давно вышло из-под контроля.

— Как прикажете наказать её, господин? — смиренно спросил страж.

— Высечь плетьми. Двадцать ударов за моего сына и столько же — за мою жену. — холодно проронил князь. — Наказание должно быть исполнено в полной мере. Если она потеряет сознание — привести в чувство и продолжить.

Хао Вейян на мгновение прервался и добавил:

— Если она сумеет пережить эти удары — вручите ей яд. Она хочет быть императрицей? Так пусть умрёт подобающе.

Кровавый князь толкнул дверь и вышел на улицу. Не время для отдыха, но время быть безжалостным. И пусть корона тяжела, а власть давит на плечи — он непременно выстоит (потому что знает, за кого сражается).

Тем днём провели казни. Той ночью на горе вспыхнул новый пожар. И притихший было от страха народ Луна вскоре чествовал нового императора, того, кому поклонились все оставшиеся в живых принцы.

Он даровал им самое ценное: свободу. Они сохранили свои (формальные) титулы, но должны были покинуть Небесный город. Там, в защищённых особняках, разбросанных по всей империи, принцы могли обрести покой со своими жёнами.

Опалённая кровью столица сияла в лучах заката. Все знали, что это безумное лето войдёт в историю — и именно с него начнётся новая эра Луна. Но как только ночь укрывала утомлённый город тёмным пологом, император в алом драконьем плаще возвращался в свои покои.

Он снимал роскошную корону, с удивительной небрежностью оставляя её в стороне. И тонкие девичьи руки оплетали его шею, привнося будоражащий аромат цветов.

— Ты пришёл… а я как раз сделала чай. — проронила Юнли, прижавшись к нему, будто довольная кошка.

— Я же просил тебя не напрягать ногу. — тихо, но укоризненно заметил он.

— А я и не напрягала! Шия мне помогла… да и потом — Его Величество такой бесчестный. — Юнли негромко