Английская жена - Эдриенн Чинн

Мне очень хотелось бы увидеть их. А я буду присылать тебе карточки Софи, чтобы ты видела, как она растет. Конечно, мы с Дотти будем делать для нее все, что в наших силах. Даже не беспокойся на этот счет.

Береги себя и знай, пожалуйста: мы ценим то, что ты сделала для нас.

С искренней любовью и благодарностью,

Джордж

Эммет сложил письмо и сунул обратно в сумку – к другим. Всего их восемь. Писем и чеков. Мама не должна была их видеть. В них яд. В них ее позор. Обычно он сам забирал почту из магазина Джима Бойда. И их забирал. Вместе с остальной корреспонденцией. Забрал все восемь и вернулся обратно в Фогу. На промысел. Новая инициатива канадского правительства для развития северных территорий. Или освоения. Главное, они платят за это.

Надо спрятать эти письма подальше. В пещере. Она не должна их найти. Ни в коем случае. В пещере точно не найдет.

А вот конверт наверняка уже нашла. Или Сэм нашел. Он в тот ящик заглядывал по десять раз на дню, когда работал в магазинчике. Говорил, ему тут токарный станок больше нравится. Еще бы не нравился! Старый станок, но надежный. Лучший на всем Ньюфаундленде.

А может, она именно в эту минуту читает его записку.

Скоро, скоро, мама, ты наконец будешь свободна. Эти грязные деньги вернутся туда, откуда пришли. И небеса откроют тебе свои двери. Ты станешь ангелом. Тем, кем всегда была для меня на этой грешной земле. Настоящим ангелом. И будешь вечно там, где тебе место.

Очень просто было открыть счет на свое имя, а не на мамино и класть туда эти деньги. Он отлично умел подделывать ее подпись, а в банке Уэсливилля все знали, что он сын Элли. Никто ничего и не заподозрил, когда он сказал, что мама подписала эти чеки.

И теперь там в сейфе лежит много денег. Грязных денег, полученных по грязным чекам, на них еще и проценты набежали. А еще были деньги, которые он скопил, когда работал на промысле, а потом – когда строил лодки. Вместе с этими чеками нужно было отдать и те, что получала мама после папиной смерти. Те чеки из Англии мама прятала в жестяной банке из-под какао на самой верхней полке, а каждый последний четверг месяца ездила в Уэсливилль, чтобы обналичить его. Эти деньги тоже были грязными. И он собирался вернуть их сполна тому, кому они и предназначались. Той. Дочери человека, который очернил светлую душу его мамы.

Возьми эти деньги и убирайся отсюда навсегда – это все, что тебе нужно сделать. И забери с собой этого убийцу Сэма Берна. И тогда все снова будет хорошо. Эммет смотрит на набежавшие облака. Так жаль, мама, что ты не увидишь этого.

Он наконец добирается до камней, выступающих из океана у основания маяка. Выключив мотор, заводит лодку в расщелину и оказывается перед самым входом в пещеру. Бросает якорь и, схватившись за скальный выступ, накидывает на него веревку, привязанную к лодке.

Эммет берет сумку под мышку и прыгает на отполированный водой камень, но вдруг спотыкается. Начинается прилив. Времени остается всего ничего.

Ухватившись за скалу и уперев ногу в небольшой выступ, он медленно поднимается к пещере. Следующий камень и выступ, еще один. Шаг за шагом вверх, к пещере. Никто и никогда не найдет здесь эти письма. Никто и никогда. Ветер поднимает волны. Вода прибывает. Соленые брызги заливают глаза. Эммет даже не пытается вытирать их, только чаще моргает.

Немного осталось. Совсем чуть-чуть…

Ботинок скользит по мокрому камню. На долю секунды Эммет зависает в воздухе. Всего на долю секунды, которая длится целую вечность. И падает. Ударяется о скалу и скользит вниз. Вниз. Словно якорь, на самую глубину, туда, где темно и холодно.

Огромный кит, точно ракета, прорывает толщу воды и почти сразу уходит вниз. Вода медленно успокаивается. Письма Джорджа покачиваются на волнах, точно белые лилии, и медленно погружаются в серо-голубую бездну Северной Атлантики.

Эпилог

Уэсливилль, Ньюфаундленд, 5 октября 2011 года

– Черт возьми, Сэм, здесь сотни тысяч. Откуда они у Эммета?

– Понятия не имею.

Софи подвинула к нему несколько пачек стодолларовых купюр.

– Помоги мне сосчитать.

– Конечно, принцесса Грейс. – Сэм достал очередные несколько пачек из сейфа.

– Но не украл же он их? Вдруг это как-то связано с его гибелью у маяка? Что вообще он там делал?

Сэм покачал головой, считая купюры.

– Эммет для всех был закрытой книгой, Софи. Всегда держался сам по себе. Думаю, даже Элли не знала, что у него в голове.

– Погоди, в коробке еще что-то есть. – Софи достала маленький мешочек и пожелтевший от времени конверт. – Смотри, Сэм. Старинная валентинка. Судя по мундирам, военных времен.

Сэм перевернул карточку и, взглянув на Софи, прочитал:

– «Сегодня шалун Купидон пронзил своей стрелой много сердец, а среди них и мое. Нет таких слов, которыми я смог бы выразить тебе свою любовь. Лишь один поцелуй. Подари мне его, умоляю!»

Софи улыбнулась.

– Думаешь, это валентинка Томаса?

– Ты слышала, что я прочитал?

– Что именно?

Он наклонился к ней и повторил:

– Один твой поцелуй – такое блаженство! Умоляю, не откажи мне в нем! – И, обняв Софи, поцеловал ее в губы.

– Сэм! Сэм! – захихикала она. – У них тут камеры повсюду.

Откинувшись назад, он облизнулся.

– М-м-м. Вишня?

– Блеск для губ. Бекка подарила.

Софи развязала шнурок на атласном мешочке и вытряхнула из него два кольца. Тонкое золотое – обручальное. И из белого металла с крупным квадратным камнем.

– Мне кажется, именно это кольцо подарил тете Элли Томас, когда сделал ей предложение, – задумчиво проговорила она. – Мы с ней рисовали, и она сказала, что потеряла его много лет назад.

– Это бриллиант.

– Да нет же, она говорила, что циркон.

– Дай-ка я посмотрю поближе. – Сэм поднял кольцо к глазам и прищурился. – Это точно не серебро. Смотри, тут клеймо мастера.

Софи тоже разглядела маленькую собачью голову на внутренней стороне.

– Как думаешь, что это значит?

– У моей матери было подобное. Это платина.

– Платина? Не может быть. Это же дорого.

– Очень.

– Думаешь, это правда бриллиант? Я никогда не видела такого большого.

– Если кольцо из платины, то там точно не циркон.

– А Элли все эти годы даже не догадывалась об этом. – Софи сложила кольца обратно в мешочек и протянула Сэму. – Передай Тоби для Бекки. У нее нет обручального кольца. Элли была бы рада.

– Ты уверена? Это очень дорогой подарок.