Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

— Очень? — странно улыбаясь, спрашивает он, и эта улыбка заставляет меня насторожиться.

— Да, — неуверенно отвечаю, потому что он так самодовольно начинает ухмыляться, что у меня закрадываются подозрения. — А ты что задумал? — успеваю спросить, как мужчина с грохотом отодвигает лавку.

А в следующее мгновение он, отойдя, сдёргивает мои трусики резким движением. Я ахаю и ничего не успеваю сделать.

А этот медведь опускается передо мной на корточки и, закинув мои ноги себе на плечи, проникает языком в лоно.

Вспышкой удовольствия проходит жаркая волна по пояснице, достигая низа живота, заставляя меня застонать и выгнуться, потерять опору.

— Я… — хочу отказаться.

Но он действует на опережение. Касар начинает вырисовывать витиеватые узоры языком по складочкам, играться с клитором, и проникать в лоно пальцами.

И так как этот изверг делает это одновременно, я буквально утопаю в этом безумии, которое происходит средь белого дня, в наверняка открытом доме, на кухне, в которую могут войти в любой момент.

Но, похоже, его это совершенно не заботит.

А почему, собственно, должно волновать меня?

Я здесь задерживаться не собираюсь, и мне сохранять свою репутацию не к чему.

И с каждым взмахом его языка как-то всё дальше отодвигаются обиды, теряют остроту. Нет, я не передумала и замуж не хочу. Но вот прямо сейчас отказываться от приятного…

Как там Мерзаль мой говорил — найди себе мужика. Так я нашла… случайно. Только трёх убийц, как он их назвал.

— Ах… — когда он вошёл в меня двумя пальцами, все лишние мысли из головы вылетели, а глаза я прикрыла, теряя контроль.

Нащупываю его волосы и тяну на себя. Пусть делает приятно, если хочет.

Я не против. Я даже согласна… и за.

Касар урчит довольно и с жадностью втягивает в рот клитор, а потом начинает ускорять движения, словно нарочно доводя меня. И я начинаю стонать, совершенно забывая обо всём.

А аскадец ласкает всё интенсивнее, жёстче. Он трахает пальцами так, что я почти подменяю в голове понятия и представляю, что это его член.

И, видимо, ему мало становится — мужчина поднимается. Шнуровка на моей груди очень быстро развязывается под натиском наглых рук. И вот уже мой сосок в его рту. Лёгкий укус — и он лижет твёрдую вершинку, заставляя меня дёрнуться.

— Аскадец, ты коварен, — хриплю между стонами.

А он сжимает свободной рукой мою грудь, приподнимая, и одновременно ускоряется внизу, не давая мне ни секунды передышки.

— Нет, — довольно отвечает он, смотря мне в глаза, не отрываясь. — Вот теперь я буду коварным, — лаконично заканчивает, и от этого тона по спине пробегает дрожь, хотя я ещё не понимаю, что он задумал.

Касар закидывает мои ноги вверх. И если одна ложится на изгиб его локтя, то вот вторая оказывается закинутой на его плечо, раскрывая меня полностью.

— Я не настолько пластична, — предупреждаю его, чувствуя, как тело напрягается.

— Ты ещё себя не знаешь, — хрипит он и плавно опускается ко мне.

И чем ближе он оказывается к моей груди, тем сильнее я раскрываюсь.

— Всё же… — начинаю сомневаться.

А он лишь широко ухмыляется и одновременно проникает в лоно и попку пальцами. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но этот гад начинает играть большим пальцем с клитором и снова припадает к груди.

Это моё поражение и его однозначная победа!

— Боги! — выкрикиваю стоном. — Ты самый коварный мужчина на всей земле!

— Да! — довольно отвечает он, явно наслаждаясь каждой моей реакцией.

И доводит меня до иступления, когда я уже могу лишь хвататься за стол и кричать, теряя контроль над собой. А после — до головокружительного оргазма, когда ты будто глохнешь, а в нос ударяет твой, смешанный с мужским, запах, густой и тёплый.

А тело вообще будто живёт другой жизнью — плавится, как воск, становится настолько невесомым и податливым, что с ним можно делать всё, что захочется.

И Касар, этот соблазнитель, делает. Он аккуратно переворачивает меня на живот и задирает платье повыше, до самой талии, открывая меня полностью.

— Какой вид… — мечтательно произносит и шлёпает меня по ягодице.

Я вздрагиваю от прикосновения, потому что кожа сейчас слишком чувствительная.

— И это всё моё, — шепчет довольно, и я слышу, как шуршит его одежда.

— Касар, не забывайся, — одёргиваю его, всё ещё размякшая, но упрямая.

— Это я показываю, от чего ты так настойчиво отказываешься, — протягивает игриво мужчина.

— Да? — уточняю тоже игриво, несмотря на сбитое дыхание.

Ох, Касар, от секса я как раз не отказываюсь, а вот от прочных уз…

Мысли покидают мою голову, когда этот невыносимый мужчина медленно входит в меня — там, между ног, всё чувствительно и сужено после оргазма.

Это так остро и детализировано, что я закатываю глаза, теряя нить разговора. Я чувствую каждую венку на члене и стону в унисон каждому толчку, поддаваясь ему на встречу.

А Касар накрывает меня собой и страстно целует в шею, перекинув мои волосы на одно плечо, освобождая себе доступ.

— Какие они у тебя необычные… — шепчет между поцелуями, медленно выходя и резко входя обратно, выбивая дыхание.

— Не знаю, о чём ты… но не отвлекайся, — еле отвечаю из-за ломкости голоса.

И от каждого толчка я проезжаюсь по поверхности стола голой грудью, от чего ощущения только усиливаются, смешиваются, накрывают с головой. А плавность движений мужчины уносит меня, и я сама поддаюсь к нему, сама прошу большего, не скрывая.

И когда он на мгновение полностью останавливается, я сама насаживаюсь, нетерпеливо.

— Вот так, — хрипло шепчет он, как одичалый.

Похоже, мы в какой-то транс вошли. Мы уже не здесь, а в каком-то параллельном мире, где существуют только движения, стоны, хрипы и прикосновения.

Они самые острые во всей этой головокружительной смеси. Где каждое движение будто клеймом служит, связывает сильнее.

И я закидываю руку ему на шею, а потом, не долго думая, второй рукой скольжу на поясницу, удерживаю, тоже оставляя свои следы, как могу.

Мы замедляемся, будто готовясь к чему-то взрывному.

— Ведьмочка, держись за стол, — командует Касар и поднимается.

А я лишь успеваю ухватиться за край, как он срывается. Сразу же наше шумное дыхание прерывается скрипом стола и хлюпающими звуками. Оргазм накрывает так внезапно,