Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

И, конечно же, он не мог не ударить по аскадцам. Алрик смотрит на них в упор, выжидающе. И если то, что я полубогиня, сделало меня неприкосновенной, то вот с мужчинами совершенно другая история.

Эйрик с Касаром напрягаются. Все видят, что в их руках оружие, пропитанное магией, но теперь Алрик ещё и заявляет, что магия есть в них самих.

— Да я же тебе обещал, что ты увидишь, как твоё государство сгорит дотла? — злорадно кидает Алрик конунгу, выдержав паузу, наслаждаясь эффектом.

Это жестокая месть. Это суровый край. И суровые аскадцы.

Получается, все три моих убийцы — аскадцы.

— Ты не могла найти попроще… — тихо шепчет Мерзаль.

Но его я игнорирую, потому что нет. Простые воины, похоже, не для меня. Мне подавай таких.

Пока Мерзаль шепчет, конунг рыпается на Алрика, поняв, кто корень всех бед в его государстве, но, увидев за спиной дракона, останавливается, сдерживая себя.

Мужчины прожигают друг друга мстительными взглядами. Они взращивали это чувство внутри себя годами, и оно, конечно же, не пропадает просто так. И все ждут, что откроется следующим, раз у нас сегодня день признаний.

Но Алрик решает по-другому. Он переводит взгляд на нас троих и, ухмыльнувшись, кидает, когда в его глазах уже вовсю пляшет азарт:

— Думаю, таким как мы здесь не место. Я вообще-то за вами вернулся.

И если до этого слова Алрика не долетели до слуха конунга, то теперь он косится на Касара с Эйриком, которые, по сути, проклятые и не просили зверей.

Но, похоже, конунгу плевать. Ярл Свард напрягается, понимая, что ещё немного — и его сыновей раскроют. Я тоже начинаю переживать.

Но Алрик не даёт нам отступить и выйти из этой заварушки с минимальными потерями.

— Пусть они снимут медальоны, — кидает он резко, смотря в упор на Касара. — Покажут себя.

Боги… так он изначально догадывался и об этом. Или знал. И тогда, на кухне, он понял, что это не медведь бушует, а Касар.

— Да, Мирана, я всё тогда понял, — будто прочитав мои мысли, говорит Алрик.

— Надеюсь, и мысли ты мои прочитаешь, — шиплю в ответ.

— Ах ты ж сука! — рычит Касар и кидается в рукопашную на Алрика, не выдержав.

Всё происходит в одно мгновение. Касар срывается вперёд, вкладывая в удар всю силу, целясь в челюсть. Алрик уходит в сторону, будто заранее знал, откуда прилетит, и перехватывает его руку, резко выворачивая.

Удар коленом — в корпус, выбивает воздух. Касар рычит, пытается вырваться, но Алрик уже заходит за спину, сбивая его с ног резким подсечением. Тяжёлый удар о землю — и в следующую секунду холодный металл уже у горла.

Всё произошло так быстро, что никто даже вмешаться не успевает.

И вот Касар стоит на коленях, тяжело дыша, а у его горла кинжал. Алрик скалится самодовольно.

Он мстит. Он ждал этого момента.

А мы — лишь орудие его мести.

— Эйрик, не смей! — кричит Касар, видя, что брат готов кинуться за ним.

Эйрик напряжён и в ярости. Он держится одной рукой за медальон, сжимая его так, что побелели пальцы, и, скорее всего, просчитывает, получится ли у него совладать с Алриком в образе волка.

Но если он это сделает, то это будет прямым подтверждением, что Алрик не соврал. Что сыновья ярла запятнаны магией.

— Ты же хочешь, — с азартом кидает Алрик, подначивая Эйрика, играя на самом больном. — Сними медальон и покажи свою истинную силу всем.

— Он специально тебя провоцирует. Не нужно, — шепчу тихонько, пытаясь вразумить Эйрика.

Я его не удержу силой, только могу убедить. Но вместо того чтобы послушаться, в его взгляде появляется что-то дикое, неуправляемое, и он поворачивается, а я прослеживаю его взгляд до миловидной девушки. Так это и есть его бывшая, неразделённая любовь.

— У нас бы всё равно ничего с тобой не вышло! — кидает он ей громко, будто ставит точку, и начинает превращаться в волка.

— Это конец, — шипит Мерзаль, даже не пытаясь спрыгнуть с моих рук.

И тут происходит самое страшное. Свои же аскадцы начинают нападать на Эйрика, не разбирая, уже не видя в нём своего. И только тогда Алрик отпускает Касара и начинает помогать ему отбиться, легко, почти играючи.

И при этом он ухмыляется. Он играется, пока остальные отстаивают свои жизни.

Я уже видела, на что он способен, и понимаю, что для него аскадские воины не помеха. Но этого не знает отец аскадцев. Ярл подлетает к своему конунгу:

— Прошу пощады моих сыновей, — просит мужчина, в голосе впервые слышится отчаяние. — Они же верно вам служили, конунг, — добавляет ярл Свард.

— Ты скрывал этих мразей! — вопит конунг в приступе бешенства и вонзает клинок в бок отца аскадцев, не колеблясь.

— Нет… отец! — кричит Эйрик, неверяще, уже оборачиваясь человеком, когда слишком поздно.

К этому времени мужчины уже справились с воинами, и другие попросту боятся подходить, чтобы не попасть под горячую руку. А у меня сердце слезами обливается, видя такую кончину.

Ярл пытался сберечь своих сыновей… а его убил его же конунг, который, наверняка, сам-то согрешил в молодости по меркам аскадцев. Мерзко всё это видеть.

И Касар не выдерживает. Он срывает свой медальон, превращается в медведя и кидается на конунга, но, конечно же, того защищает слишком много воинов.

Отпускаю Мерзаля на землю и забираю оружие обоих Эйрика и Касара, быстро, не задумываясь, смотря по сторонам.

— Только попробуйте подойти ко мне, — угрожаю прямо, подходя всё ближе к Эйрику и Алрику, не сводя глаз с воинов.

Тем временем медведь Касара рычит и встаёт на задние лапы, показывая свою мощь.

Он в ярости. Он в горе.

Он разделяет потерю самого Касара.

И, убив воинов из охраны, одним ударом лапы убивает самого конунга. И теперь смотрит на окружающих окровавленной пастью и скалится, тяжело дыша.

Но больше никто не рискует нападать. Остальные прекрасно понимают, что их убьют на месте. На лицах мужчин разных возрастов застыл ужас.

Алрик, довольный собой, складывает руки на груди, наблюдая. Я же на его ухмылку реагирую мгновенно — угрожаю оружием, приставляя топор Касара к его шее.

— Мы с тобой позже поговорим,