На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Она может проснуться от голоса, саш.

— Я не буду говорить.

Собственный голос прозвучал чужим. И конечно, именно в этот момент Аширо открыла глаза. Сначала она просто моргнула. Медленно. С трудом. Взгляд был мутным, расфокусированным. Потом начал цепляться за мир: потолок, чаши с водой, серо-белые одежды целителей, Сиора у стола.

И его.

Даард понял всё до того, как она вздрогнула и пальцы сжались в покрывале. До того, как дыхание стало быстрым, тонким, испуганным.

Она смотрела на него и не вспоминала. Не искала в нём того, кто стоял между ней и болью. Не видела мужчину, который слушался её слова. Не видела змайса, который не отдал.

Она видела опасного самца чужого рода.

Слишком большого и тёмного и который был слишком близко. Она попыталась отодвинуться. Тело не послушалось, и от этого страх в глазах стал ещё сильнее.

Даард отступил. Сразу.

На су. Потом ещё на одну. Зверь внутри ударился о рёбра. Она боялась. Даард заставил хвост лечь неподвижно.

Не двигаться и не приближаться. Не протягивать руку. Сиора подошла к ложу сбоку, медленно, так, чтобы Аширо видела её лицо.

— Тихо, сая. Вы в доме Маарц. Под защитой целителей Сфашей.

Аширо перевела на неё взгляд.

— Где… — голос был слабым, почти детским от хрипоты. — Где моя мать?

Даард закрыл глаза на одно мгновение. Не от боли. От необходимости не показать её. Сиора ответила ровно:

— В Саваше. Но сейчас к вам никого не допустят.

— Я… что-то сделала?

Вот это было хуже всего. Не “что случилось”. Не “кто он”. А именно это.

Я что-то сделала?

Так спрашивали девочки, которых наказывали раньше объяснения. Сиора медленно опустилась рядом.

— Вы выжили.

Аширо не поняла. По лицу было видно.

Её взгляд снова скользнул к черному и жуткому змайсу осторожно и испуганно. Она попыталась спрятаться за Сиору не телом — взглядом.

И Даард позволил. Он стоял неподвижно, пока женщина, которая ещё недавно произносила его имя при свете дня, смотрела на него как на свой оживший кошмар. Как на советника, которым пугали детей.

— Кто… — начала она и не договорила.

Сиора повернула голову к нему. В этом взгляде не было просьбы. Только жёсткое, целительское: уйди, если хочешь, чтобы она дышала ровнее.

Даард кивнул. Очень медленно. Аширо заметила движение и сильнее вцепилась в покрывало.

Он отступил к двери. Не обернулся сразу. Не мог. Потом всё же посмотрел ещё раз.

Она не смотрела на него, а смотрела на самку. Как на единственное понятное существо в комнате.

Даард вышел. Дверь закрылась тихо. Слишком тихо для такой потери. В коридоре его ждал отец. Он ничего не спросил. Просто посмотрел на него, и в этом взгляде было всё: политика, род, зверь, боль, которую нельзя произнести при стражах.

— Она не помнит, — сказал Даард.

— Я понял.

— Боитссся меня.

Даргон молчал.

— Хорошшшо, — произнёс Даард.

Отец чуть сузил глаза.

— Хорошо?

— Значит, ещё умеет бояться того, что опасно.

— Ты сейчас говоришь как советник.

— Иначе я начну говорить как зверь.

Даргон медленно кивнул.

— Тогда говори как глава, которым тебе скоро придётся стать, если Дахор не вернётся быстро.

Даард посмотрел на закрытую дверь. За ней была Аширо. Живая. Без памяти. Свободная от брака. Свободная от него тоже.

Шарх.

— Сфаши заберут её, — после долгого молчания озвучил он приказ — Под личную опеку Сиоры сша Сфаш.

— Эльфы потребуют встречи.

— Получат отказ.

— Драконы потребуют выдачи.

— Получат войну, если сссунутссся.

— А дом Маарц?

Вот теперь Даард посмотрел на отца.

— Дом Маарц не будет требовать Ашшширо.

Даргон долго молчал.

— Ты понимаешь, как это прозвучит?

— Да.

— Змайс, который не требует женщину, отмеченную его связкой.

— Сссвязка рвана. Она не помнит сссогласия.

— Зверь поймёт?

Даард усмехнулся. Без радости.

— Нет.

— А ты?

— Я должен.

Отец смотрел на него ещё несколько секунд. Потом сказал:

— Тогда оформляй правильно. Чтобы никто не решил, будто ты отпустил слабость. Ты передаёшь её как политически значимого свидетеля и пострадавшую от древней кары под целительскую защиту рода, которому дом Маарц дал клятву.

— Именно.

— И как женщину?

Даард не ответил сразу.

— Как женщину, которую нельзя держать только потому, что она однажды почти решшшила оссстаться.

Отец отвёл взгляд первым из уважения к тому, что сын всё же произнёс это вслух.

ГЛАВА 49 ТА, КОТОРАЯ НЕ ОГЛЯНУЛАСЬ

К вечеру Саваш снова собрал свидетелей. Не в большом зале. Там всё ещё чистили камень от следов древнего огня и пепла Иллирийи. Малый родовой двор подошёл лучше. Открытый сверху, с видом на небо, которое уже не было прежним.

Все чувствовали это. Даже если не смотрели вверх. Над ничейными землями больше не было купола. Вечерний свет казался слишком широким, слишком голым. Мир снаружи стал ближе. И вместе с ним — война.

Сиора стояла напротив Даарда. Бледная, уставшая, но в бело-серых одеждах главы. За её спиной — старейшины Сфашей. За ней, то что она принесла роду, заставило заткнуть рты даже самым ярым противникам женского управления.

Клятва Маарц. Право отзыва целителей. Защита щита трона. И эльфийка— живой обьект будущих переговоров, чужих претензий, возможной войны и огромного влияния.

Даард произнёс условия сухо. Так было легче.

— Дом Маарц не требует выдачи саи Аширо под сссвою опеку, пока глава Сфашей считает её сссоссстояние нессстабильным.

Старейшины Сфашей слушали жадно.

— Род Сфашей получает право лечить её без вмешательства эльфийссского дома, драконьего брака, храмовых посссредников и дома Маарц до восстановления её способности давать осссознанное сссогласссие.

Таргишш, присутствующий как храмовый свидетель, мрачно кивнул.

— Никто из представителей её родного дома, драконьего рода мужа или иных сторон не допускается к ней без согласия Сиоры сша Сфаш и подтверждения храмового свидетеля.

Один из эльфов, стоявших под охраной у дальней арки, побледнел от злости.

Советник на него даже не посмотрел.

— Любая попытка похищения, давления, ментального вмешательства, брачной претензии или родового принуждения будет сссчитаться ударом по целительссской ветви Сфашей и, ссследовательно, по клятве Маарц.

Сиора подняла подбородок.

— Род Сфашей принимает саю Аширо под личную опеку главы.

Один из старейшин за её спиной тихо втянул воздух, но не возразил. Не посмел. Сиора продолжила:

— До восстановления памяти, воли