Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

руку к моей, переплетая наши пальцы. — К тому же у меня есть кое-какие дела, которыми нужно заняться в первую очередь. — Она слегка сжимает мою руку, а затем уходит, выходя через дверь и тихо закрывая её за собой.

Вин трёт рукой свою щетину, его глаза выглядят тяжёлыми, когда он шагает вперёд.

— Ты напугал меня до чёртиков, брат. — Он поворачивается и смотрит в окно. — В тот момент, когда Казимир вонзил в тебя нож, я увидел, как жизнь уходит из твоих глаз. — Качает головой, опуская плечи, прежде чем повернуться и посмотреть на меня со страхом, покрывающим его ярко-голубые радужки. — И мир без тебя… — Он щиплет переносицу, делая долгий вдох. — Не заставляй меня, блять, проходить через это снова.

Прежде чем я успеваю остановить, слёзы собираются в моих глазах, и я быстро вытираю их тыльной стороной ладони.

Он подходит ближе к кровати и садится на её край, вздыхая.

— Я оставил Казимира для тебя. Подумал, тебе захочется выпустить часть той ярости, которая всё ещё бурлит внутри тебя. К сожалению, Михаил и Эмиль ускользнули на своём самолёте во время хаоса, оставив своего брата на заклание. — Он похлопывает меня по руке и затем переводит свой печальный взгляд на пол. — Похоже, война официально началась.

Я тянусь к блокноту и ручке на столике рядом со мной и пишу: «Мы не позволим им победить».

— Не позволим.

Я быстро пишу: «Ты спас мне жизнь». Я сжимаю его плечо. — Спаси…бо, — говорю я густым, хриплым тоном.

Он скользит рукой вокруг задней части шеи, сжимая мышцы. — Семью не благодарят. — Он усмехается. — Но будь честен, у кого выстрел лучше? У меня или у Алекса?

Я закатываю глаза, уголки моих губ приподнимаются.

— Думаю, мне стоит дать ему передышку. Бедный парень, кажется, не может удержать няню дольше, чем на несколько дней. Он как раз увольняет одну, пока мы говорим.

Я фыркаю. «Это меня не удивляет, учитывая его любовь к чистоте и его потребность всегда всё контролировать».

— Итак, — начинает Вин, — вы с Алиной останетесь в браке?

Я устраиваю голову на подушке и киваю.

С самого начала я никогда не планировал его заканчивать.

Не тогда, когда она всегда была предназначена для меня.

Я не могу сдержать крошечную улыбку, вырывающуюся на моём лице только от мыслей о ней.

— Боже, посмотри на себя. Ты так влюблён, что это отвратительно, — дразнит он, вставая и поправляя рубашку. — Мне стоит позвать доктора Роуз, чтобы тебя проверили. Но прежде чем я уйду… Я просто… — Он прочищает горло. — Я не любитель эмоций, но… я люблю тебя, Мауро. И я горжусь тем, что я твой брат. — Он с трудом сглатывает. — И я точно знаю, что наш отец гордился бы человеком, которым ты стал.

Его слова исцеляют разбитые кусочки моего сердца, которые были разбиты с того дня, как я потерял отца.

Они вызывают интенсивное, устойчивое тепло во всей моей груди.

Заставляя меня чувствовать себя целым.

Я знаю, что он не знает жеста «я люблю тебя», поэтому вместо этого я указываю на свой глаз, затем на центр своей груди и, наконец, на него.

— Эй, похоже, я всё-таки знаю ASL, — задумчиво говорит он со смехом.

Я качаю головой, прогоняя его, и сразу после того, как он выходит, Алина входит в комнату с доктором Роуз.

— Я слышала, мой пациент очнулся. — Доктор Роуз тепло улыбается, приближаясь. — У тебя была довольно серьёзная рана в боку. Думаю, если бы лезвие сдвинулось ещё на сантиметр, оно бы пробило твоё лёгкое. — Она приподнимает бровь. — Тебе повезло, что твои братья доставили тебя сюда так быстро. — Она отходит, поворачиваясь к раковине, где начинает мыть руки. — Я хотела бы сменить твои повязки и убедиться, что всё заживает правильно, прежде чем выписать тебя. В идеале я бы оставила тебя здесь ещё на день или два, но, зная тебя и твоих братьев, я предполагаю, что ты хочешь выбраться отсюда как можно скорее. — Она быстро оглядывается на меня через плечо, и я киваю в знак подтверждения.

Алина подходит к краю кровати. — Как ты себя чувствуешь?

«Нормально».

Она приподнимает бровь.

Я наклоняю голову из стороны в сторону. «Могло быть и лучше. Просто хочу выбраться отсюда и отдохнуть дома. С тобой. Желательно голым».

Румянец разливается по её щекам, когда она смотрит на доктора, а затем на меня.

«Никакого секса».

Я хмурюсь.

«Тебе нужно дать своему телу шанс правильно зажить».

Я поднимаю руки, чтобы возразить, когда она показывает жестами…

«Есть и другие вещи, которыми мы можем заняться, пока ждём».

Уголки моих губ изгибаются вверх. «Мне нравится, как это звучит».

Её глаза смягчаются, её тело подаётся вперёд.

«Но сначала мне нужно кое-что сделать».

 

 

 

— Я, блять, готов к лету, — жалуется Вин, подъезжая на своём внедорожнике к складу, останавливаясь перед большими дверями.

Выходя на холодный воздух, я вижу, как моё дыхание превращается в белое облачко пара, когда я потираю руки.

Эта зима кажется самой долгой за всю историю.

Двери склада раздвигаются, и Алекс, Лео и Илай идут к нам.

— Он довольно злой, — говорит нам Лео, засовывая руки в карманы.

— Думаю, после того, как тебе наваляли, затем подстрелили, затем зашили, чтобы ты мог ждать своей неминуемой смерти, и всё это проводя несколько дней на вражеской территории, тоже можешь стать злым, — добавляет Илай, слегка посмеиваясь.

Алекс смотрит на Вина.

— Ты уверен, что хочешь этого? Потому что, как только мы убьём одного из них, пути назад не будет.

Вин проводит пальцами по волосам. — Нет пути вперёд, пока они дышат с нами. Наша семья всегда будет в опасности, пока они здесь. — Он дёргает подбородком в мою сторону, сжимая моё плечо. — Всё в твоих руках, большой парень.

Кивнув, я шагаю к зданию, в то время как ярость растёт во мне в десять раз. Я представил каждый способ, которым планирую причинить боль Казимиру. Каждый способ заставить его заплатить за то, что он причинил боль моей жене.

Я не хочу, чтобы его кончина наступила быстро, а медленно. Так медленно, чтобы он умолял о пощаде, которую я