Дьявольская лилия - Саша Леоне

— На английском, dolcezza. Я понятия не имею, что ты только что сказала.

Я хмурюсь на него, мой мозг гудит. Затем я понимаю, что только что заговорила на албанском. Прежде чем я успеваю повторить, громкий рев в моих ушах начинается снова. Но затем я слышу его яснее — он исходит от его компьютера. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как экран мигает от входящего конференц-звонка.

Нет. Настоящие слезы жгут мои глаза, потому что я знаю, кто на том конце звонка, и это означает конец этой интерлюдии.

Максимо вздыхает, быстро целует меня в щеку, затем присоединяется к звонку. Твердые лица Майкла, Рафаэля и Ромеро заполняют экран, и я напрягаюсь в руках Максимо.

Ромеро замечает первым, и его острый взгляд теплеет в улыбке.

— Привет, sorellina. Как ты сегодня?

Теперь я знаю, что sorellina означает «младшая сестра», и это довольно мило, хотя я слишком смущена, чтобы наслаждаться этим. Я зарываюсь в грудь Максимо, чтобы скрыть свои твердые соски, и бормочу приветствие. Остальные тоже приветствуют меня, и я замечаю, что их лица смягчаются, когда они обращаются ко мне. Это облегчает мое сердце, зная, что они начинают принимать меня.

Я начинаю слезать с колен Максимо, чтобы дать им уединение для встречи, но его рука сжимается на моей талии.

— Оставайся, — шепчет он мне в ухо. — Я попытаюсь быстро от них отделаться, чтобы мы вернулись к тому, чем занимались.

Мои щеки заливаются краской, и я уверена, что красная как помидор, поэтому прячу лицо у него на груди.

Ребята погружаются в деловые разговоры, и я постепенно отключаюсь от разговора, откровенно скучая под их рабочую болтовню, пока Майкл внезапно не заводит речь об Эмилии.

— Я наконец отследил приказ о перенаправлении груза. Он ведет к Эмилии. Мне потребовались недели, чтобы взломать систему — слишком сложно для нее, чтобы провернуть без помощи. Я не думаю, что она работает одна.

Максимо напрягается.

— Я знаю, что она работает не одна. Кто-то поддерживает ее. Кто-то влиятельный.

Наступает напряженная пауза, затем вмешивается Рафаэль.

— Она работает внутри системы. Она в правительственном агентстве.

Ромеро подается вперед.

— В каком правительственном агентстве? — требует он.

Рафаэль слегка пожимает плечами.

— Просто знайте, что кто-то наверху недоволен тем объемом власти, который мы накопили, и пытается саботировать нас. У них ничего не выйдет, конечно. Они могут создать нам мелкие проблемы, но никогда не отнимут власть, которую мы так тяжело завоевали.

— Я собираюсь выяснить, что это за правительственное агентство. ЦРУ? ФБР? Агентство военной разведки? Неважно, они не могут просто так лезть в наш бизнес, — рычит Майкл. — Я взломаю их систему и уничтожу все.

— Какое место занимает Эмилия во всем этом? Она просто инструмент, который используют против нас, или у нее своя игра? — тихо спрашивает Ромеро. — Нам нужно знать это, прежде чем мы сможем двигаться дальше.

Хотя вопрос не адресован мне, я отстраняюсь от груди Максимо и отвечаю:

— Она казалась злой. Очень злой. Это казалось личным — как будто она добивается мести. Но... — Я колеблюсь, чувствуя, как их взгляды пригвождают меня к месту, и подавляю желание съежиться. — Я не уверена. Это всего лишь то, что я поняла из того короткого времени, что провела с ней, и ее загадочных слов. Она хочет мести, но я думаю, она все еще заботится о вас, ребята. Она упомянула что-то о том, что хочет вернуть своих старых друзей.

— Слишком, блядь, поздно, — рявкает Максимо. — Она должна была подумать, прежде чем похитить тебя и попытаться вывезти из страны, подальше от меня.

— Она не причинила мне вреда, — напоминаю я ему, но он просто рычит. — На самом деле, она, кажется, была убеждена, что спасает меня от тебя. Так же, как она хочет спасти тебя и парней.

— Спасти нас? — фыркает Майкл. — Спасти нас от чего?

— Ее точные слова были: «Я хочу вытащить их из лап этого ублюдка». Но я не знаю, кого. — Я пожимаю плечами, говоря это, но замечаю едва уловимое изменение в выражении лица Рафаэля. Оно настолько слабое, что, если бы мой взгляд не упал на него, я бы не заметила. Я хмурюсь, задаваясь вопросом, знает ли он больше, чем показывает.

— Боюсь, мне нет дела до того, какими могли быть мотивы Эмилии, — говорит Максимо. — Она мне небезразлична, как и всем остальным на этой встрече, но она не только испортила наш бизнес — она также покушалась на мою жену. Мою жену, — повторяет он, его тон становится жестче, и мне приходится успокаивающе положить руку ему на грудь.

— Она попыталась отнять у меня Элиру, — продолжает он. — И это то, что я никогда не прощу. Ей лучше молиться, чтобы я никогда ее не нашел.

Прежде чем кто-то успевает ответить, он заканчивает звонок, его грудь вздымается от едва сдерживаемой ярости. Я знаю этот взгляд. Он не готов слушать никакие оправдания поступков Эмилии. Так что я подниму эту тему позже.

Я даю этому повиснуть в воздухе, затем прижимаюсь к нему и медленно поднимаю руку к его лицу, запуская пальцы в его волосы, пока целую его шею.

— Я думаю, — шепчу я, касаясь губами его кожи, — мы остановились как раз здесь. — Я провожу кончиками пальцев по его соску, чувствуя его резкий вдох.

Он хрипло смеется и дергает мою рубашку.

— Прямо здесь, действительно, — говорит он, зарываясь головой между моих грудей.

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

ЭМИЛИ

Две недели спустя...

Я тру влажными ладонями по передней части брюк, слегка приоткрывая губы, чтобы синхронизировать выдохи с пульсирующим стаккато моего сердца и низкими шагами, которые преследуют меня без остановки — уже три квартала без единой тактической ошибки.

Тук-тук-тук. Выдох.

Тук-тук-тук. Выдох.

Тук-тук-тук. Выдох.

Кто, черт возьми, это может быть? Это не один из людей Максимо — им никогда не удавалось выследить меня так чисто. Нет, кто бы ни был этот ублюдок, он в другой лиге.

Впрочем, неважно кто. Он выбрал не ту цель сегодня. Эта игра в кошки-мышки заканчивается сейчас.

12-я улица тянется передо мной, и я намеренно замедляю шаг ровно настолько, чтобы мой сталкер ничего не заподозрил, когда я поворачиваю за угол. Как только я оказываюсь вне поля зрения, я бегу к узкому проходу между двумя высокими зданиями и вжимаюсь в тени, сердце бешено колотится, пока я жду, когда он клюнет на приманку.

Он не разочаровывает.

Как по команде, я замечаю движение. Он замедляется и осматривает пустой переулок. Все,