Дьявольская любовь - Кейт Аддерли

– Клянусь, такого никогда не было. Конечно же, до тех пор, пока в моей жизни не появилась ты. А в этой одежде… Ты заводишь меня намного больше полураздетая, чем полностью голая.

Гребаный фетишист!

Несмотря на внезапно появившийся стояк, мы продолжаем движение. Я нахожу рубильник. Свет заливает пространство в зале неравномерно: сначала загораются дальние огни, а затем свет достигает нас. Ухмылка моментально появляется на лице, когда в углу замечаю боксерскую грушу.

– Да, детка! – Кричу я, подхватывая Катрину на руки и кружа девушку в воздухе. Хеймсон испуганно смотрит на меня, не понимая, что и к чему. – Смотри, – указываю на грушу, – я так скучал.

– Демиен? – растерянно зовет сахарок.

Я смотрю на Катрину.

– Не ревнуй. Тебя я все равно люблю больше. – Подмигиваю.

Хеймсон помогает надеть мне боксерские перчатки и крестит. Это еще зачем? Решаю не усложнять и подхожу к груше. Делаю первый удар. Как же, черт возьми, скучал! Когда дело доходит до драк и выплескивания эмоций через боксерскую, я отключаюсь от мира, оставаясь с невидимым противником один на один.

Испарины выступают уже через десять минут активного боя.

Представляю на месте груши лицо Джареда Хартли – мелкого фотографишку, который возомнил себя царем, вздумав манипулировать моей девочкой. Отмутузив одного, на смену приходит следующий образ – Бэкс. Сука, до сих пор не могу угомониться и вычеркнуть приятеля из головы. А то, как его руки лежат на талии Хеймсон… Удар.

Я громко рычу, когда представляю, как ломаю противника. А Александр. Как этот похотливый старикашка смотрел на Катрину и облизывал ее пальцы, в тот день, когда мы впервые ужинали вместе.

Хеймсон располагается на полу, лежа на мате. Она безотрывно наблюдает за мной и покусывает нижнюю губу. Если я не выбью из себя все дерьмо, потом будет хуже. Спорт необходим мне для нормального существования в этом мире.

По окончании моей тренировки, служащей разрядкой для всего, Катрина спрашивает:

– Как часто ты дерешься?

– Дерусь? – прищуриваю глаза и улыбаюсь, Хеймсон помогает мне снять перчатки и проводит ладонью по моему голому торсу. Я тяжело вздыхаю. – Бывает. Бью грушу? Ежедневно.

Драки. Из-за них я лишился всего. Не смог удержаться и не дать по морде одному ублюдку. Мне сложно контролировать свои эмоции. Я импульсивный, с виду так и не скажешь. Раньше было хуже, а сейчас я нашел этому применение. Бить грушу – отличный способ снять напряжение и выплеснуть скопившиеся гнев, агрессию, боль.

Если с утра выбить всю дурь, то в течение дня я отлично могу функционировать. Даже кажусь сверхспокойным. «Удав», – так меня называет мама после тренировки.

Если по близости нет груши, я берусь за сигареты – привычку из прошлого.

Пару месяцев назад я неудачно встрял… Не смог сдержать свой гнев, когда один придурок невовремя попался мне под руку. Не будь его рядом, все пошло бы совсем по-другому.

После инцидента я проторчал в тюрьме несколько суток. Мне светил срок. Еще одно предупреждение, и отец не вытащит меня из тюрьмы. Ему пришлось отвалить кругленькую сумму за своего сыны-ублюдка, который из-за агрессии все время попадает в неприятности. С виду я спокойный, но лучше меня не злить.

Только, потому что я выплескиваю дурь, колотя грушу в тренажерке, не значит, что я доброжелательно ко всему настроен.

– С отцом я заключил сделку в обмен на то, что меня вытащат из дерьма.

Что за сделка? Брак с Хьюз…

– Все из-за того случая… Ее я не могу разорвать по условиям в течение пятнадцати лет. Но через пятнадцать лет мне будет тридцать восемь. Уверен, ты не станешь меня столько ждать, Катрина… – Заканчиваю рассказ я.

Катрина

– Теперь я не кажусь тебе таким романтичным, не так ли?

Я поднимаю взгляд на Демиена и вижу эту выплескивающуюся боль. Когда мы впервые принимали душ вместе, я заметила на его теле старые еле-заметные синяки, но не придала значение. Если сейчас Каррас думает, что его рассказ поменяет в наших отношениях хоть что-то, то ошибается. Я по-прежнему на его стороне.

– Спасибо, что поделился. Теперь я понимаю, почему ты женился.

«А ты не хочешь поделиться своей историей, Катрина? Почему ты не рассказываешь Демиену о своих секретах? Ему будет интересно, как ты…», – я только отмахиваюсь от надоедливого праведного голоса и концентрируюсь на настоящем моменте. У меня нет прошлого, есть только сейчас.

Каррас. Только вот по итогу, не усложнил ли он себе жизнь, встав на мою сторону?

– Я думал тебя это отпугнет. – Мужчина в замешательстве смотрит на меня.

– Идеальных людей не существует. Все сталкиваются с трудностями и творят неодобрительные обществом вещи.

У всех свои секреты, Демиен Каррас.

Для тебя я – ангел. Однако ты совсем не умеешь разбираться в людях.

Тьма влечет нас…

– В тебе столько света. Есть что-то, о чем я не знаю? – Спрашивает Дем.

На секунду мое сердце прекращает биться. Перебарывая тревогу и страх, я поднимаю на Карраса глаза. Черные, как глубокая ночь, и пронзительные до такой степени, что заставляют меня признаться.

Ну уж нет! Свои тайны я буду хранить до победного!

– Что я могу скрывать от тебя? – Сквозь смех, спрашиваю.

Мужчина прищуривает глаза и убийственно холодно отвечает на мой вопрос:

– Это ты скажи мне.

Я теряюсь, тело бросает в дрожь. В мыслях уже лечу с обрыва, цепляясь за хлюпенькие ветви, вросшие в скалы. Секунда, и я упаду… А ты даже не посмотришь в мою сторону. Я буду тянуться к твоей руке, но ты не подашь ее, чтобы спасти. Демиен Каррас, ты осудишь меня.

Неужели он что-то знает? А может паранойя снова включила аварийный режим и пытается всего лишь сбить с толку?

– Я шучу, Хеймсон! Напугалась? – Дем начинает щекотать меня.

«Спи спокойно, дитя. Он ничего не знает…», – убаюкивающе приятно лепечет дьявол внутри меня, пуская по венам расслабление.

Глава 36

Катрина

Какое счастье, что у нас еще есть время. Мне нравится чувства, которые я испытываю рядом со своим мужчиной. Ощущение, будто мы сбежали на другую планету ото всех. Может, немного детский поступок, ведь взрослые не суют голову в песок, а уверенно смотрят в лицо своим страхам. Но сейчас это не важно. До тех пор, пока есть я и Демиен Каррас, ничего в этой жизни не имеет значения.

Я растворяюсь в любви, которую Дем ежедневно дарит мне. Мы проводим в