Дьявольская любовь - Кейт Аддерли

доме уже третий день, а мне все мало. Я просыпаюсь, Каррас готовит мне завтрак, радует в постели, мы гуляем у океана. А еще я изредка читаю литературу, пока Демиен лежит со мной в мягкой постели, балуя торсом.

Когда любимый гладит мою ногу, я с трудом могу сосредоточиться на тексте. Буквы в буквальном смысле не могу собраться в слова, не то, что в предложения.

– Демиен, – протяженный стон вырывается из меня, и я роняю голову на подушку.

Кто лезет в трусики к женщине, когда та увлечена чтением?

Правильно. Каррас, черт возьми!

Демиен

Она хоть понимает, насколько сейчас соблазняет меня?

Я вспоминаю обрывки прошлой ночи и чувствую, как к члену приливает кровь. Стояк рядом с Хеймсон стал самым что ни на есть привычным делом. Но ничего не сравнится с тем, что я вижу сейчас.

Катрина в одних трусиках лежит на животе и болтает ногами в воздухе, увлеченно погружаясь в историю, которую читает. Она не отрывает взгляд от страниц и бегло скользит глазами, лавируя между строчек. Хеймсон возбуждает и тем, как покусывает кончик карандаша, которым периодически делает пометки на бумаге.

– Читающие девушки – это так сексуально.

Она слышит мой голос и неосознанно накрывает нижнюю губу верхней, отрывая взгляд от книжки. Глаза Катрины мерцают и жаждут продолжения. Я не заставляю ее ждать:

– Если бы ты знала, как меня это заводит. Мне нравится каждое из твоих амплуа. То образ хорошей девочки, то грязной суки.

Я дико тащусь от невообразимо сочетающейся начинки в сахарке. Всегда задаюсь вопросом, как в ней столь гармонично уживаются несколько личностей.

– Дело только в моем теле? – она играючи вскидывает бровь.

Кидает мне вызов и берет на понт? Да, детка, сейчас мы порезвимся.

– Мне неизменно нравится твое тело, но характер и ум сделал решающий ход.

Наши взгляды задерживаются друг на друге, и в голову моментально приходит идея. Где Катрина взяла эту книжку? Когда мы только приехали, Карл, кажется, говорил о небольшой библиотеке. Я поднимаюсь с кровати, беру Хеймсон на руки и несу туда, где располагается кладезь знаний.

Оттенок душистого сандалового древа слышится все отчетливее по мере того, как мы приближаемся к библиотеке. Стойкий аромат древесины врезается в нос, когда я распахиваю двери и вношу свою богиню в отдельный мир, состоящий из сюжетных поворотов.

– Любишь читать, сахарок? – целуя Катрину, задаю вопрос.

– С ума схожу по книгам. Представляешь сколько жизней можно прожить, прочитав пару десятков историй от лиц героев?

– Тогда я спущу миллионы со своих счетов и обустрою целую библиотеку в нашем доме, детка.

Скольжу языком по ключицам малышки, усаживая ее на стол. Если она любит читать, то у нее будут все книги этого мира, целый дом книг. Каждую неделю к ней будут приезжать грузовики и доставлять самые свежие новинки. Если ей понадобятся эксклюзивные коллекции, то и их я из-под земли достану. Все ради ее улыбки. Хочет Лестерский кодекс или Нортумберлендский бестиарий? Они будут у нее. Такая, как Хеймсон, заслуживает каждой гребаной детали планеты, всего самого лучшего!

– Каррас, ты с ума сошел? – верещит сахарок, цепляясь за мои плечи.

Не могу оторваться от сияющего лица Катрины. Господь, спасибо, что подарил мне ее. Какая же Хеймсон красивая, когда счастлива. А эти эмоции, которые она дарит мне, когда я каждое утро бужу ее новым букетом цветов? Я не забыл, эта традиция будет продолжаться вечно. До скончания наших дней.

Я шлепаю девушку по попке и запускаю руку в шелковистые волосы.

– За что? – спрашивает она.

Грубо притягивая к себе, отвечаю на вопрос:

– Это библиотека, детка. Неужели родители не учили тебя в детстве, что в подобных местах нужно вести себя тихо?

Румянец не сходит с ее милых щек, а карие глаза горят так ярко, что я слепну. Сахарок собирает каштановые волосы в пучок и ложится на стол, закрывая глаза. Из приоткрытого рта доносится приглушенный стон, когда ее трусики расходятся по швам – я рву их. Нагибаюсь над столом и нахожу пухлые губки Хеймсон, а затем перемещаюсь к другим губкам: тем, что находятся ниже.

Запуская язык между влажных складок Катрины, ощущаю сладкий вкус. Обожаю завтракать, обедать и ужинать плотью любимой. Хеймсон шире разводит ноги, чтобы я мог удобнее ласкать ее киску. Мой член нервно дергается, ему жизненно необходима Катрина. Во время отменного куни всплывают образы, как прошлой ночью сахарок впервые взяла меня. Ее ротик был чертовски хорош. Пусть она не очень любит готовить, зато минет делает отменный.

Ведения продолжаются…

Я наматываю волосы Катрины на кулак и подношу член к лицу девушки. Блять, детка, неужели сейчас ты исполнишь мою мечту?! Порочные губки неспеша обхватывают головку и скользят вдоль всей длины.

Хеймсон с покорностью смотрит на меня, стоя на коленях. Да, сегодня я – твой Бог, сахарок. Возбуждающее зрелище.

Это тело, как сотни тысяч греховных обещаний, уготованных в наказание. Кто-то свыше явно решил испытать меня, спустив Хеймсон на землю. С виду она походит на наивного ребенка. Но, познакомившись с Катриной ближе, понимаешь, что дите – вовсе не то слово, которое подходит под описание девушки.

Она пожар, дикое пламя, играя с которым, рискуешь сжечь все к чертям. Включая и свою жизнь. И усмирить эту бестию может только чертова любовь.

Стоны разлетаются по всей библиотеке, а шлепающийся звук соединяющихся тел в единое целое доказывает, что тут происходит истинное наслаждение. Катрина цепляется за края стола и не нарочно скидывает книги во время того, как бьется в конвульсиях от удовлетворения. Вот так, детка!

Ее громкие стоны – показатель того, как она сходит с ума от меня. Я делаю последние толчки и извергаюсь в нее. Набухшая грудь Хеймсон идеально вписывается в мои ладони, я сжимаю сиськи и целую область от клитора до шеи.

– Каррас, с каких пор моя жизнь стала похожа на сплошной секс? – тяжелое дыхание затрудняет процесс ее говорения. – И я сейчас не только про секс, сколько про наслаждение жизнью.

Я смеюсь, ощущая тепло от касаний девушки на своих плечах. Катрина слезает со стола и поворачивается ко мне спиной, нагибаясь над столом. Ее щеки горят, а на лбу выступают капельки пота. Она трется своей сочной задницей о мой пенис. Хеймсон хочет еще?

– Покажи мне, насколько ты можешь быть грубым, Каррас. Представь, что я сделала нечто ужасное. Что-то такое, за что ты никогда не сможешь меня простить. – Катрина говорит загадками, от ее слов у меня пробегает волна неприятных мурашек. – То, за что