Тихони - Пенелопа Дуглас

– В дерьмовой.

Он издает тихий смешок; он либо впечатлен ее резкостью, либо его забавляет намек на то, что в Уэстоне есть «не дерьмовая» часть.

Я подправляю зеркало, чтобы избавиться от бликов фар, которые становятся всё ближе за нами.

– Люди болтают о золотых деньках, – задумчиво произносит Аро. – Огромное население. Пробки. Трибуны, забитые на футбольных матчах, ярко освещенные улицы с магазинами и толпами пешеходов. Но это кажется Атлантидой. – Ее голос смягчается. – Миф, в реальности которого мы не уверены.

Мы переезжаем мост, но Аро продолжает прежде, чем я успеваю достать монетку.

– Я никогда не видела этот город другим, – говорит она нам. – Город–призрак и рассадник для… приспособленцев.

Я не помню ничего хорошего об Уэстоне. Мы никогда не ездили сюда в рестораны или на соревнования.

– Не собираешься задавать мне вопросы? – подначивает она его. – Например, сколько мне было лет, когда они меня завербовали? Или сколько денег я для них украла?

Я замечаю, что фар в моем боковом зеркале больше нет, и оглядываюсь.

Машина всё еще там.

На несколько корпусов позади, но она там.

Мое дыхание учащается.

– Или, – продолжает Аро, – сколько денег я могла бы заработать, если бы начала соглашаться на его предложения?

Мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем говорит Аро. Грин–стрит? Банда, которой она принадлежит, и которой до сих пор принадлежит Фэрроу? Почему она говорит об этом с Лукасом?

Оторвав взгляд от машины в зеркале, я смотрю на него. Его загорелая челюсть напряжена, но он просто смотрит на дорогу перед собой.

– Дрю Ривз, – произносит Аро, и эти слова заполняют салон. – Ты ведь слышал о нем, верно?

Я наблюдаю за Лукасом, так как знаю, что спрашивает она не меня. Я слышала о Ривзе. Он был копом в Шелбурн–Фоллз, но уволился два года назад.

Аро продолжает:

– Интересно, это его идея – нанимать подростков, чтобы они воровали, торговали и калечили людей?

Я прищуриваюсь. Аро никогда не рассказывала мне о том, через что ей пришлось здесь пройти. Почему она делится этим сейчас?

– Это было умно, – говорит она нам. – Бросать несовершеннолетних на растерзание волкам вместо себя.

– Он обидел тебя? – спрашиваю я ее.

Она смотрит в зеркало заднего вида на Лукаса.

– Он хотел.

Мы подъезжаем к Нок–Хилл, и я замечаю побелевшие костяшки пальцев Лукаса, вцепившихся в руль, и его застывшие плечи. Что происходит?

Фрагменты начинают вставать на свои места, выводы становятся всё очевиднее. Его татуировка на спине. Все на моей вечеринке мгновенно её узнали. То, как Фэрроу просто оставил меня с ним, когда не было до конца ясно, согласна ли я на что–либо.

Дрю Ривз примерно того же возраста, что и Лукас, верно? Они знали друг друга?

Мы останавливаемся перед моим домом. Дом Фэрроу залит светом, как стадион, из него гремит музыка, а на крыльце стоят две женщины.

Я открываю дверь.

– Я сейчас вернусь.

Я хочу остаться и послушать дальше, но поговорю с Лукасом, когда она уйдет.

Я выхожу, оставив дверь открытой для Аро, и бегу по ступеням к себе.

– Спасибо, что подбросил. – Я едва слышу ее голос, тон стал каким–то настороженным. Она знает о нем что–то, чего не знаю я?

Я начинаю отпирать дверь, но когда оглядываюсь, она всё еще стоит у машины, а Лукас что–то говорит ей через крышу.

Что он говорит такого, чего не мог сказать в машине?

Я оглядываю улицу – машины, что ехала за нами, нигде не видно, но я не расслабляюсь, глядя, как они продолжают переговариваться. Почему ему легче разговаривать с тем, кого он едва знает? Я не понимаю, от чего он пытается меня защитить, но теперь я точно знаю, что это не Фэрроу Келли и не Ной Ван дер Берг.

Это вообще не имеет ко мне никакого отношения.

Глава 19. Лукас

– Спасибо, что подбросил, – кричит Аро, хлопая дверью машины Джареда.

Я быстро выбираюсь наружу и спрашиваю:

– Он тебя обидел?

Она останавливается, и я смотрю на нее через крышу автомобиля. Дрю обожал женщин, и потребовалось много времени, чтобы понять – ему нравятся совсем юные.

Аро поворачивается, и я заставляю себя не смотреть вверх на ступеньки, где стоит Куинн. Дрю бы дорого отдал, чтобы увидеть меня сейчас – теряющего голову из–за девчонки на двенадцать лет младше.

– Он причинял боль другим, – говорит Аро.

Она с трудом встречается со мной взглядом. Из того немногого, что я узнал о ней, я понял: она не боится говорить то, что нужно. Но больше она ничего не сообщает. Она не хочет ворошить прошлое, и, честно говоря, я ей за это благодарен. Мне было бы тошно это слушать.

Она подходит ближе к машине и понижает голос, пока Куинн медлит у своей двери, вероятно, гадая, чем мы тут заняты.

– Я знаю, почему ты уехал, – говорит она. – Все здесь знают, так что лучше расскажи ей сам, пока кто–нибудь другой не объяснил это на свой лад.

Я поднимаю глаза на Куинн. Она отворачивается и начинает отпирать дверь.

– А еще я знаю, что ты ненавидишь то, во что превратилась Грин–стрит, – продолжает Аро. – Так что даже не думай снова сваливать. Теперь на тебе лежит ответственность.

– Я знаю.

Грин–стрит пустила корни в Шелбурн–Фоллз – и в семьи Трентов и Карутерсов – чего я не учел, когда уезжал. Мне нужно избавиться от Хьюго Наварре и Дрю Ривза. Когда те, кого я люблю, будут в безопасности, я всё расскажу Мэдоку.

Аро разворачивается и идет по улице, маша рукой Куинн:

– Увидимся завтра!

Куинн машет в ответ и ныряет в дом, чтобы переодеться для спортзала.

Оглядывая Нок–Хилл, я замечаю парикмахерскую через дорогу. Вчера, когда я устанавливал камеры у дома Куинн, я видел, что она работает. «Сэмсон Флетчер» одно из немногих заведений, которые еще функционируют. В Уэстоне есть два ресторана, заправка, школа и еще кое–что по мелочи, но в целом ничего особенного. Даже собственной полиции нет.

Вот почему Дрю так долго удавалось все скрывать. На самом деле он не давал полиции вернуться сюда, вероятно, убедив Шелбурн–Фоллз взять на себя ответственность, чтобы укрепить свои позиции.

Мне нужно снова поговорить с Фэрроу.

Но сначала мне нужно несколько минут наедине с