Белокурый. Король холмов - Илона Якимова

— спросил Сеймур, наклоняясь к шотландцу близко-близко, — я принесу жалобу королю на то, что ты ее обесчестил? Куда пойдет тогда твоя лживая помолвка? Коту под хвост?

Босуэлл присвистнул и улыбнулся:

— Что ж, если ты готов в нашей дружбе зайти так далеко… тогда я тоже принесу жалобу королю и потребую освидетельствования дамы. И когда она окажется невинной, как в день собственного появления на свет, куда пойдет и ее репутация, и твоя, Том? Тому же английскому коту под хвост?

— Да ты, оказывается, редкая скотина, — с уважением произнес Сеймур.

— Племенная, — подтвердил Босуэлл.

Он уже убедился, что слава благородного человека приносит одни неприятности.

Том дулся ровно две минуты, потом сказал:

— А ты ведь прав, у нее в самом деле на редкость нескладная фигура… эх, и почему король выбрал эту чернявую галку вместо, к примеру, нашей розы Джейн!

— Перчика захотелось, — предположил Хепберн, — а нарвался на старую перечницу. Говорят, она от души пошалила еще при французском дворе, а до сих пор корчит из себя девственницу.

Вольготно расположившись в проеме окна в галерее Уайтхолла, граф Босуэлл и Том Сеймур еще лениво обсуждали стати придворных дам, когда рядом вдруг раздался недоуменный возглас:

— Вы⁈ Боже мой… что вы тут делаете?

— Леди? — удивленно переспросил Белокурый.

Молодая красивая дама стояла перед ним с таким выражением лица, словно увидела привидение:

— Так, значит, вас все-таки не повесили⁈

— Пока нет! — рассмеялся граф.

— Я чего-то не знаю? — заинтересовался Сеймур. — Вы, оказывается, знакомы?

И тут Белокурого осенило: светлые локоны, пронзительный визг, адски капризный характер — то была кузина Вестморленда, та самая, за переглядку с которой он получил от Невилла по лицу, та самая, которая устроила скандал, настаивая, что не желает получить висельника, как подарок к свадьбе — и тем самым, вместе Эллиотом, спасла ему жизнь.

— Не имел чести быть представленным леди…

Но дама уже рассмотрела брошь на плече Белокурого — серебряную бляху с головой лошади и фамильным «Keep tryst», и ухватилась за рукав Сеймура в лихорадочном возбуждении:

— Том, кто это? Отвечай сейчас же! Кто это⁈

— Граф Босуэлл, наш шотландский друг…. э-э-э, мой и короля, — отвечал Том с недоумением, — кровь Христова, Мэри-Энн, почему ты считала его повешенным?

Но эти двое уже обращали мало внимания на третьего.

— Мэри-Энн? — переспросил граф и добавил галантно. — Одна из самых красивых невест, каких я видел в жизни…

Она улыбнулась:

— Уже не невеста. Мэри-Энн Хоуп, леди Хоуп из Грейриверсайда, в Уилтшире, раз уж Томас не желает меня знакомить с вами.

— Леди Хоуп! — он поцеловал протянутую руку, отметив, что она задержалась возле его губ явно дольше, чем положено по правилам хорошего тона. — Весьма польщен!

— О боже, граф, вы ведь были моим самым сильным предсвадебным соблазном… такой непокорный, дерзкий, мятежный… теперь уже можно сознаться — вы даже снились мне несколько ночей подряд.

— И в брачную ночь тоже? — улыбаясь, уточнил Белокурый.

У дамы хватило совести залиться румянцем:

— Как вам не стыдно, негодник… а вы, оказывается, еще красивей, чем я вас запомнила!

— Вы смущаете меня, леди. Уж если я показался вам красивым тогда, в крови, грязи и с отметинами от тумаков вашего кузена на лице…

— Оу! — сказал Том. — Какие вы пылкие, друзья мои! Белокурый, я могу на тебя положиться? Ты не покусишься на честь моей соседки?

— Прямо здесь, в коридоре? — возмутился граф. — Нет, конечно.

— Тогда я вас оставлю, похоже, вам есть, что вспомнить, — и, хохоча, Томас растворился в конце галереи.

— Разнесет теперь по всему Уайтхоллу, сплетник, — усмехнулся Патрик.

— О нет! — отвечала леди Хоуп. — Иначе я кое-что порасскажу про соседа тоже, и король ему уши надерет… Не чаяла увидеть вас в живых. Как все-таки вас зовут, загадочный и волнующий разбойник?

— Патрик Хепберн, — улыбаясь, представился Белокурый. — Граф Босуэлл, лэрд Лиддесдейл. Надеюсь, ваш брак в самом деле стал счастливым, леди, в воздаяние за ваше доброе сердце.

— Вы как в воду глядели, граф… хотя мой супруг крайне плох здоровьем, и лекари обещают ему не больше года жизни, — леди взгрустнула, но потом со значением посмотрела на собеседника. — Единственное его желание, которое я, к моей глубокой печали, пока не смогла выполнить — это иметь сына…

— Что-то подсказывает мне — у вас будет сын, — крайне серьезно сообщил Белокурый.

— Вы думаете? Вашими бы устами, граф…

— О, уста тут не при чем совершенно… я шотландец, мы чуем такие вещи. И, полагаю, леди, что все тайные, заветные мечты рано или поздно должны исполняться. Кроме того, за мною должок… длиною в жизнь. Я могу что-нибудь сделать для вас?

Путешествуя, Патрик для собственного удобства и путаницы среди любопытствующих носил на горский манер дареный ему кузеном тартан «гордон хантли», а, стало быть, только выше пояса выглядел, как человек цивилизованный. Леди Хоуп медленно оглядела его с ног до головы, пытаясь отрешиться от мысли, что за сокровище хранит граф под тартаном… вот эти его шесть футов роста, широкие плечи, крепкая шея, подбородок с ямочкой, светлые кудри, изумительно правильные черты лица, насмешливые синие очи, прямой нос, изящная, нежная линия губ… он был так невообразимо хорош собой, что сердце Мэри-Энн пропустило удар.

Голова бешеной лошади на плечевой броши… она глядела на спорран, и у нее перехватывало дыхание. Дикий северный жеребец.

— Леди? — переспросил Белокурый с усмешкой, проследив ее взгляд.

Его голос словно снял заклятие, наложенное его же красотой. Глаза женщины потемнели, граф восхитился такой откровенностью:

— Для начала поцелуйте меня, чертов шотландский рейдер!

И когда он незамедлительно и охотно исполнил приказ, отдышавшись, она прошептала:

— И почему бы вам не обмануть ожидания Тома Сеймура? Да, пожалуйста, граф, немедленно, здесь и сейчас, сейчас же! Я грезила об этом долгих три года…

Спустя два месяца леди Хоуп отбыла в Уилтшир вместе со счастливым супругом, будучи, наконец, в тягости, а Белокурый таким образом стал родоначальником новой ветви Хоупов из Грейриверсайда.

64

Но одной случайной встречи он ждал со вниманием, ибо с этим врагом не раз сталкивался в рейдах, оберегая от него — тоже шотландца, тоже приграничника — свои поля и своих