Белокурый. Король холмов - Илона Якимова

что в непосредственной близости к Джеймсу Стюарту — а кузен Джейми питает ко мне трудно объяснимую привязанность — у вас каждую минуту будет человек, готовый нанести удар в спину… и разве это не стоит нескольких жалких сотен фунтов?

Томас Кромвель промычал нечто невразумительное. Шотландец, скотина, был прав, но сразу соглашаться не хотелось.

— Теперь о пакте, — развивал свою мысль племянник епископа Брихина. — Не то, чтобы я ценил свою подпись на вес золота, но… я ценю ее гораздо дороже. Чтобы долго служить Его величеству Генриху, я должен жить долго. Сейчас наш король раздражен на племянника, но если наступит день, когда он вдруг испытает к Джеймсу сердечную приязнь, скажем, выдаст за него замуж леди Марию, и оба королевства объединятся в дружбе и согласии, что тогда? На руках у Джеймса окажется подписанный мною пакт, в качестве предсвадебного подарка от дяди, а я, знаете ли, уже проводил время в тюрьме в ожидании казни… удовольствие так себе, желаю вам, сэр, никогда не испытать оного. Скажу больше, мне нужна не только долгая жизнь на родине, чтоб верней служить Его величеству, но и добрая слава в глазах шотландского короля. А потому предупредите ваших псов, особливо графа Ангуса — на моем куске границы им пощады не будет… кроме тех, касательно коих придет отдельный приказ Его величества короля Генриха.

Босуэлл поднялся на ноги и, перед тем, как покинуть кабинет, обронил небрежно:

— Деньги уместней всего передавать через барона Дакра в День перемирия.

Томас Кромвель с весьма красноречивым выражением лица проводил его взглядом.

65

Шотландия, Приграничье, Средняя Марка и Лотиан, 1532–1535

И вскоре Томасу Кромвелю выпало убедиться — граф Босуэлл умеет держать слово.

В сентябре из Бервика на Восточную Марку Шотландии вышел небывалой злобы налет, и во главе его стоял сам Арчибальд Дуглас, граф Ангус. Королевский лейтенант Юго-востока, хозяин Хейлса, узнал о том по вмиг занявшимся в ночи сигнальным огням и, поморщившись, направил гонца в Хоум-Касл — волей-неволей, следовало, как Хранителя, оповестить лорда Джорджа Хоума. Не дожидаясь ни ответа, ни прибытия последнего, сам Босуэлл окольными путями двинулся навстречу англичанам. Ангус был превосходный стратег и умелый воин, однако на деле тактика в Приграничье всего одна — хорошо выстроенная засада, а побеждает тот, на чьей стороне преимущество бешенства. Притворно удирая, два десятка Эллиотов вывели противника ровно под удар основных сил шотландцев. Оба они опознали штандарты и с лютой яростью, прорубая путь сквозь сечу, двинулись навстречу друг другу.

— Куда⁈ — орал вслед Белокурому Уильям Ролландстон. — Куда, Босуэлл? Ты спятил⁈ Назад! — и сам пластовал с седла, кого мог достать мечом, направо и налево.

У Хепберна были все шансы быть разрубленным через ключицу до печени, если бы не дядя. С левой руки его прикрывал бешеный Хаулетт Хей, вовсе, казалось, не думавший о собственной безопасности. Плащ Босуэлла с двумя львами и розой на плече был уже изорван в клочья… от Ангуса его отделяли всего лишь двадцать футов, когда с гребня холма на англичан обрушилась конница подоспевшего лорда Хоума, и остатки грабительского рейда были смыты, словно приливной волной. Враг мелькнул и исчез в водовороте джеддартов, пик, мечей, лошадиных грив, стальных боннетов…

— Вечно, милорд, вы не вовремя! — рявкнул хранителю Восточной Марки раздосадованный королевский лейтенант. — Я едва не поймал на лезвие самого Ангуса!

— Ваше счастье, — отвечал с ухмылкой опытный лорд Джордж, — что не поймали!

Сентябрьская ночь была долгой и не думала кончаться, полная луна висела над острой линией леса. На кромке поля лэрда Лиддесдейла поджидал еле живой от усталости гонец, и на рукаве его красовалась черно-белая лента — цвета Скоттов Приграничья…

Пока Босуэлл и Хоум совместно удерживали Бервикшир от Арчибальда Дугласа, вторая половина английских рейдеров, направляемая латной рукавицей Генри Перси, выйдя из Бервика, направилась с актом возмездия в Долину, избрав своей целью Бранксхольм-тауэр. Самого Грешника Уота они не застали, однако крепость его была осаждена и подожжена графом Нортумберлендом — в огне едва не погибла мать Бранксхольма-Бокле. Уолтер Скотт, вернувшийся из рейда к родному пепелищу, недолго выл над руинами, но, рассвирепевший до белой ярости, кинул клич, и под его знамена собралось не менее трех тысяч всадников… и одним из первых на этот клич охотно отозвался Белокурый Босуэлл.

— Ничего личного, Уолтер, — пояснил свое поведение граф насторожившемуся было Уоту, — ты мне еще долго будешь должен за те два года тюрьмы, но англичан я не люблю больше, чем самого паршивого шотландца…

Они вместе вышли за Чевиоты в Нортумберленд, и это была свирепая охота. Осеннюю ночь попеременно рвали вопли «Снова будет луна!» и «Иду навстречу!». Горящие фермы, вытоптанные поля, равное число повешенных и обезглавленных… Злобный Уот в тот рейд не брал пленных для выкупа, ибо жизни его матери нет цены в английских фунтах. Шотландцы едва не дошли до Алнуика, и повернули назад только оттого, что несметное количество угнанного скота очень замедляло ход. Белокурый со своими людьми взял на себя роль приманки для английских преследователей, покуда Скотты поведут на север общую добычу. Они простились с Бранксхольмом миль за десять до границы с английской стороны.

— Я всегда знал, кровь — не водица… И что ты скажешь на Дне перемирия, Лиддесдейл? — острые волчьи клыки сэра Уолтера обнажились в усмешке. — Когда-то тебя это так беспокоило…

— Это уж моя забота, — отвечал граф, спешиваясь, проверяя подпругу галлоуэя перед долгой дорогой домой, и ухмыльнулся в ответ. — Взыщу с тебя ущерб английской стороне, а ты как думал?

— Вот же ж двуличная дрянь! — с восхищением произнес вернувшийся восвояси Генри Перси, услыхав о том, кто именно выбил Дугласов из Ист-Лотиана.

В ту же пору, перед глухими осенними штормами, закрывавшими навигацию, на господина Хейлса вышли южные контрабандисты, и первым из них приплыл по Тайну предприимчивый бристолец, наследственный купец-авантюрист Томас Берроу.

Приплыл, впрочем, смело сказано — корабль «Невероятное приключение», на котором он служил первым помощником капитана, сел на мель вблизи устья Тайна, а уж мародерская партия под руководством лорда Хаулетта Хея довершила начатое природой. Английских моряков и груз «Приключения» доставили в Хейлс, где молодой Берроу имел удовольствие познакомиться с умным и чертовски красивым лордом-адмиралом, который с типичнымшотландским юмором предложил сассенахам выбор между смертью легкой и быстрой. Капитан «Приключения» погиб в стычке с людьми Хея, Берроу, глядя