Дикая карта - Элси Сильвер

Я не могу.

Она разочарованно вздыхает, качает головой и выходит из комнаты.

— Извини, мне нужно бежать на следующую остановку

Я лишь наблюдаю за тем, как самый дорогой для меня человек уходит.

И я даже не виню её.

Глава 39

БАШ

— Чувак, ты сегодня чертовски ужасен. Ты прям новый Рис в команде, — подкалывает Уэст.

Форд, Райс и Клайд (который пришел просто потусить) все от души смеются за мой счет.

Проблема в том, что мне не очень-то смешно. Я чувствую себя совершенно разбитым после ссоры с Гвен.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как она вышла за дверь, и сжимающее чувство тошноты в животе только усиливается с каждой минутой.

— Уэст, помягче с ним сегодня. Он и так уже занят самобичеванием.

Я бросаю сердитый взгляд в сторону Клайда.

— Я в порядке.

Он пожимает плечами.

— Не знаю. Из того, что я слышал, прячась в своей спальне, всё звучало не очень-то в порядке. Гвен тебя так отделала, парень.

Я закатываю глаза. Гребаный Клайд, вечно за нами подглядывает.

— Я это заслужил.

Веселье вокруг меня рассеивается после того, как я испортил всем настроение своим депрессивным заявлением.

Четыре пары широко раскрытых глаз уставились на меня.

— Что? На что вы все уставились?

Форд делает глоток своего напитка, не отрывая от меня взгляда.

— Наверное, на то, что ты наконец признал, что между тобой и Гвен что-то есть, после месяцев притворства, что ничего нет, когда мы все видим, что есть.

— Ага, — добавляет Уэст. — У меня такое чувство, будто я был в курсе государственной тайны, о которой все знают, но никто не говорит. Вы с Гвен — как «Бойцовский клуб». Ты же знаешь, какое там первое правило.

Я отвечаю им своим фирменным закатыванием глаз, что они воспринимают как знак того, что я их забавен. Форд, Уэст и Клайд перешучиваются между собой, пока я смотрю, как они направляются к бару в поисках очередной порции выпивки.

Но от пристального взгляда Риса у меня по коже бегут мурашки.

— В чём проблема? — спрашивает он, и в его глазах читается беспокойство. Да, он выглядит как настоящий качок, но в глубине души он, пожалуй, один из самых чутких парней, которых я знаю.

Я отвожу взгляд и смотрю, как другие команды по очереди выходят на поле, пока подбираю нужные слова.

— Я не знаю. Всё так запутанно. Знаешь, когда мы познакомились, казалось, что всё может быть так просто. Типа, я ей понравился, и она мне тоже, и мы могли бы как-нибудь встретиться снова. Теперь в это вовлечён мой сын, он в самом центре событий, и я очень хочу, чтобы он был не против. Но я просто не знаю, как заставить его это понять. И чувство вины съедает меня заживо.

Я устало вздыхаю.

— Сегодня я наговорил Гвен такого, чего не должен был говорить. Я знаю, что задел её чувства, и я просто…

Глубокий голос Риса разносится между нами.

— Просто слишком много чувств, не так ли?

Я смотрю на него и понимаю, что есть причина, по которой я больше всего сближаюсь с этим человеком в нашей команде.

— Да, просто много чувств, много разговоров и много такого, чего я не испытывал очень давно. Как будто мне есть что терять. Как будто мне есть что приобретать. Как будто я ревную. Как будто меня парализует осознание того, что один неверный шаг может оставить меня ни с чем, когда всё так близко, что я почти чувствую это на вкус.

Он кивает.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я знаю, что это за чувство. Мы с Табитой не всегда были такими открытыми. Я привык держать всё в себе, подозревать всех вокруг, не доверять ни единой душе. А потом ты встречаешь человека, с которым хочется вырваться из своей скорлупы. Человека, ради которого стоит рискнуть. Человека, без которого ты бы продолжал идти по тому же жалкому пути. Никогда не совершенствуйся, никогда не меняйся, никогда не становись лучшей версией себя.

Теперь он пожимает плечами.

— Иногда, когда ты вот так парализован, это происходит не потому, что ты не знаешь, что делать. А потому, что ты точно знаешь, что делать. Ты знаешь, что правильно, но это тебя пугает. Это не нерешительность. Это взросление, когда ты понимаешь, что мир не вращается вокруг тебя. Здесь так много всего происходит.

Я позволяю его мудрым словам проникнуть в меня, перекатывая пивной бокал в ладонях.

Рис какое-то время наблюдает за мной, а потом усмехается.

— Думаю, если бы ты не был немного напуган, то, скорее всего, был бы глупцом. А ты много чего, Баш, — он поднимает свой бокал и чокается с моим, — но глупцом тебя не назовешь.

Я киваю и делаю глоток.

— Не дай ей уйти, — добавляет он.

Не успеваю я поблагодарить его за мудрость — Рис не особо разговорчив, а он только что выдал мне целый монолог с глубоким советом, — как парни возвращаются к нашему столу.

Я смотрю на их напряженные лица с опаской, потому что у меня то самое чувство, когда ты просто знаешь, что что-то не так. Это чувство редко меня подводит.

— На обратной стороне горы пожар, и он быстро распространяется, — говорит Уэст. — Мы только что видели это по телевизору.

Действительно, проверив телефон, я вижу несколько пропущенных звонков. Ни одного от Триппа или Гвен. И все — от нашего местного управления лесной службы.

Я выхожу на улицу и быстро перезваниваю, слыша в трубке голос нашего руководителя района, Дейла.

— Баш, ты нам нужен готовым к завтрашнему утру, — говорит он.

— Насколько всё плохо? — спрашиваю я, переходя к сути.

— Всё плохо. Сегодня чертовски ветрено, а там сухо. Никто не сжигал подлесок десятилетиями. Сухая весна означает, что лесная подстилка состоит в основном из хвороста и сосновых иголок.

— Ещё не совсем стемнело. Я мог бы успеть добраться туда и хотя бы провести линии огня. Изучить местность. Я знаю, что другие ребята тоже бы так поступили.

Дейл вздыхает.

— Ветер слишком сильный. Сегодня вечером мы будем бороться с ним на земле и посмотрим, сможем ли мы его сдержать, но он быстро набирает силу.

— Что ж, даже если я ничего не смогу сделать с воздуха, я спущусь вниз, чтобы помочь, — говорю я и уже направляюсь обратно в дом, чтобы взять ключи и попрощаться.

— Я не откажусь от дополнительных рук, — отвечает Дейл. Он знает,