Дикая карта - Элси Сильвер

— Я не…

Он продолжает, и его голос дрожит от ярости.

— Думаешь, ты можешь просто вкатиться в мою жизнь, попытаться построить какие-то отношения со мной и украсть мою девушку одним махом? У тебя чертовски много наглости…

Тут я срываюсь. Я обрываю его и говорю то, что месяцами звучало у меня в голове. Мой голос совсем не тих, когда я признаюсь:

— Я встретил её первым!

Между нами всеми повисает тишина.

Это детский аргумент, и всё же он правдив. Я встретил её первым. Она была моей первой. Осознавали мы это тогда или нет, та ночь изменила наши жизни.

— И что, блять, это должно значить? — говорит он с видом полного отвращения от всего этого разговора.

Я делаю шаг вперед, желая встать между ним и Гвен.

— Мы познакомились за месяцы до того, как ты узнал о её существовании. Вообще-то, в ту же неделю, когда я впервые встретил тебя.

Он теперь фыркает, словно не верит мне.

— О, это очень удобно для тебя, Баш. Хорошая попытка.

— Это правда. — Бархатный голос Гвен доносится из-за моей спины. Она слегка смещается в сторону, чтобы видеть Триппа, но не подходит ближе. — То, что он тебе говорит, — правда. Мы и вправду познакомились раньше.

— О, как мило с твоей стороны, Гвен. Перепрыгиваешь с члена на член, вычеркивая семейное древо, как список покупо…

Меня ослепляет ярость. Все оправдания его поведению вылетают в окно в ту же секунду, как он изрыгает этот яд на неё. Я тянусь к нему, но Гвен оттягивает меня назад. Моя рука так и замирает в воздухе между нами, указательный палец дрожит от бешенства, направленный на него.

Его глаза расширяются, пока мой взгляд прожигает его насквозь.

— Договори эту фразу, и, клянусь богом, ничто не удержит меня от того, чтобы преподать тебе, блять, урок, Трипп.

Он задумчиво наклоняет голову, а я в ярости смотрю на него, сдерживая себя, чтобы не затеять драку с собственным, блять, сыном.

— О, урок, папа? Ты уже научил меня, что предпочтешь какую-то случайную телку собственному сыну, так что не могу дождаться, что ещё ты придумаешь.

— Когда ты ведешь себя так, это решение становится чертовски простым, — огрызаюсь я.

Трипп мгновенно выглядит пораженным. Словно я ударил его, хотя я даже не прикоснулся к нему. Я пытаюсь смягчить удар:

— Очевидно, нам всем нужно это обсудить. Но если ты думаешь, что будешь стоять здесь и неуважительно говорить о ней, пока мы это делаем, подумай ещё раз.

— О, прости. Я, что же, должен проявлять к ней огромное уважение, когда она сознательно пустилась в погоню за моим отцом?

Я моргаю, глядя на него, и опускаю руку в знак поражения, задаваясь вопросом, каково это — быть настолько уверенным в себе. Настолько убежденным в своей правоте. Настолько абсолютным в собственной невиновности.

Я не могу этого понять.

— Трипп. Как она вообще могла знать, что я твой отец, если все мы знаем историю, которую ты рассказываешь: о том, что твой отец-неудачник вдруг решил объявиться?

Его румяные щёки бледнеют, и он проводит рукой по губам, словно отклеивая кусок скотча, который мешал ему говорить.

— Так мне сказали!

Его голос разносится по маленькой студии, а мои мысли путаются. Потому что что это значит?

— Всю мою жизнь мне говорили, что мой отец — какой-то неудачник, бездельник, который не хотел меня. Они не притворялись, что Эдди был моим биологическим отцом. Они говорили мне, что я никому не нужен. Что мой отец узнал обо мне и сбежал. Как будто это было более приемлемо. Так что представь моё удивление, когда ты появился. Начал мне писать. Проявил интерес. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Всё это казалось одной большой космической шуткой, в реальности которой я никогда не был до конца уверен.

Весь воздух из моей груди выходит с громким «уфф». Я прижимаю ладонь к грудине, словно это может вдавить хоть крупицу кислорода обратно в легкие.

— Она тебе это рассказала? — Мой голос звучит так тихо, так неровно, а стук в ушах такой громкий, что я сомневаюсь, слышит ли он меня вообще.

— Да! — Его руки взлетают вверх, и каждое его движение источает разочарование. — Так что за последние несколько месяцев мне пришлось смириться с тем, что моя мать — манипулятивная лгунья, а мужчина, который меня зачал, на самом деле не был похуистом, но я упустил с ним годы из-за какой-то ебанутой семейной динамики. Я пытался тебе сказать. Я хотел тебе сказать. Но момент никогда не был подходящим. А теперь я узнаю, что ты... что, встречаешься с моей бывшей?

Он издает неверующий смешок, вскидывает руки к волосам и оглядывает комнату, словно это лихорадочный бред.

— Почему бы не вывалить всё сейчас? Потому что ничего не может быть более извращенным, чем это.

Тошнота подкатывает к горлу, а Гвен ритмично сжимает мою руку. Кажется, будто только давление её прикосновения заставляет моё сердце биться сейчас.

Тишина набухает между нами, пока мой рот открывается и закрывается в поисках слов, которые не приходят. Несправедливость того, как всё это обернулось, выворачивает меня наизнанку. Я чувствую себя так, будто меня подвесили вниз головой.

— Трипп, я... Черт. Прости. Если бы я знал...

— Ты бы не трахался с моей бывшей?

Я выпрямляюсь, потому что, как бы всё это ни было запутанно, часть меня не сделала бы ничего иначе. Мне правда жаль его, но я не могу отменить и это.

— Послушай меня. Я знаю, кто я. Я знаю, что произошло между твоей матерью и мной. И ты должен поверить мне, когда я говорю: если бы я знал, что ты существуешь, я бы был в твоей жизни с первого дня. Но мне не дали этого выбора. Это несправедливо. Ни по отношению к тебе, ни ко мне. Та ночь, когда я встретил Гвен, случилась сразу после моей первой встречи с тобой. Я рассказал ей всё о тебе и о том, как отчаянно я хотел стать частью твоей жизни.

— И это всё, что ты из всего этого вынес? — отвечает Трипп с совершенно потрясённым видом.

— Вещи редко бывают такими простыми, как кажутся. Я не могу объяснить выбор, который сделала твоя мать. Я не одобряю его. Но я не собираюсь всю жизнь расплачиваться за него. Она и так уже достаточно у меня отняла. Я хочу отношений с тобой. Это правда. Но я не откажусь от Гвен. Это