Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

— Потому что обещания легко давать, пока ничего не стоит их выполнить.

Я молчала.

Он продолжил:

— Когда Маэр сказала, что найден ключ с моим следом, я впервые за все время действительно подумал, что этого может быть достаточно.

— Для обвинения?

— Для Совета. Для отца. Для людей, которые уже слышали о ссоре.

— Вы знали о пропавшей крови.

— Знал. Но понимал, как будет выглядеть попытка сказать: «Это не мой след, потому что кто-то украл мою кровь».

— Плохо.

— Очень.

— Поэтому нужны были физические признаки.

— Да.

Он посмотрел на меня.

— И вы их нашли.

— Олден нашел.

— Потому что вы заставили его искать.

— Теперь вы несправедливы к Олдену.

— Ему я тоже скажу спасибо.

— Хорошо.

Ариан улыбнулся.

Но улыбка быстро исчезла.

— Когда вы стояли перед Советом, я понял одну неприятную вещь.

— Какую?

— Я был уверен, что вы скажете правду, даже если она окажется против меня.

Я не поняла, почему это неприятно.

— Разве не этого вы хотели?

— Хотел.

— Тогда в чем проблема?

Он помолчал.

— Я не привык настолько доверять человеку, которого знаю меньше двух недель.

Комната стала слишком тихой.

Я посмотрела на улицу за его плечом.

— Вы знаете меня дольше, чем большинство людей здесь.

— Это невозможно.

— Большинство знает Лиару.

Он понял.

— Верно.

— Вы единственный, кто знает, что я не она.

— Эван подозревает.

— Подозревать и знать разницу не одно и то же.

Ариан подошел еще на шаг.

Расстояние между нами стало небольшим.

Не настолько, чтобы это уже означало что-то определенное.

Но достаточно, чтобы я заметила свежий порез на его ладони почти зажил.

— Сегодня я боялась, что след окажется настоящим, — сказала я.

Он замер.

— Вы думали, что я мог быть в проходе?

— Да.

— После всего?

— Именно после всего.

Его лицо стало жестче.

— Понятно.

Я сразу почувствовала раздражение.

— Не делайте так.

— Как?

— Не превращайте это в обиду.

— Вы только что сказали, что допускали, будто я убил собственного брата.

— Я допускала, что могла ошибаться в вас.

— Большая разница.

— Огромная.

Он отвернулся.

Я сделала шаг следом.

— Ариан, если бы я решила, что вы точно невиновны, мне пришлось бы объяснять каждый факт против вас подставой. Это было бы не доверие.

Он посмотрел через плечо.

— А что тогда доверие?

— Знать, что вы выдержите проверку.

Он медленно повернулся.

— Очень удобное определение для криминалиста.

— Может быть. Но другого у меня нет.

— Вы действительно считаете это доверием?

— Да.

Я помолчала.

— Когда нашли ключ, я не подумала «Ариан убийца». Я подумала: если это настоящий след, мне придется признать, что все эти дни неправильно вас оценивала. И мне было страшно не потому, что я окажусь глупой.

Он смотрел на меня внимательно.

— А почему?

Я не хотела отвечать.

Вот теперь действительно не хотела.

В расследовании неприятный вопрос можно было пережить.

Здесь не было документов, за которыми можно спрятаться.

— Потому что вы стали мне небезразличны.

Я сказала это обычным голосом.

Без красивой паузы.

И все равно сразу захотелось забрать слова обратно.

Ариан не отвел взгляд.

— Это очень осторожная формулировка.

— Я старалась.

— Как в заключении Олдена?

— Примерно.

— «Высокая вероятность личной заинтересованности»?

Я не удержалась и рассмеялась.

— Не издевайтесь.

— Вы первая начали.

— Я пытаюсь говорить серьезно.

— Я тоже.

Он стоял совсем близко.

Я заметила, что на воротнике рубашки одна пуговица застегнута неправильно.

Почему именно сейчас мозг решил обратить внимание на это, я не знала.

— Вера.

— Да?

— Если я сейчас сделаю что-то совершенно не относящееся к расследованию, вы потребуете сначала оформить протокол?

— Зависит от того, что именно.

Он поднял руку.

Не коснулся.

Остановился возле моей щеки, давая достаточно времени отойти.

Я не отошла.

Тогда его пальцы легко коснулись волос возле виска.

Совсем ненадолго.

Мне стало сложнее думать.

Это было непривычно и раздражающе.

— Я могу вас поцеловать? — спросил он.

Наверное, существовали более красивые ответы.

У меня получился только:

— Да.

Он поцеловал меня осторожно.

Не как человек, который наконец получил награду.

Не торопясь.

Не удерживая.

Именно поэтому уже через несколько секунд я сама придвинулась ближе.

Ладонь легла ему на грудь.

Под пальцами я чувствовала тепло человеческого тела, хотя знала, что передо мной дракон.

Это знание вдруг не имело никакого значения.

Ариан отстранился первым.

Совсем немного.

Посмотрел на меня.

— Вы сейчас анализируете?

— Что?

— По выражению лица похоже.

— Профессиональная деформация.

— И какой вывод?

Я подумала.

— Нужно больше данных.

Он рассмеялся.

На этот раз нормально.

Без усталости.

Я тоже.

Второй поцелуй уже не требовал разрешения вслух.

Потому что я сама поднялась на носки и поцеловала его первой.

Он обнял меня за талию, но не прижал сильнее, чем я позволила.

Несколько минут я вообще не думала о Кассиане, фальшивых печатях, Совете, крови, зеркальной соли и документах.

Это оказалось почти роскошью.

Когда мы наконец разошлись, Ариан прислонился бедром к столу.

— Теперь стало хуже.

— Почему?

— Потому что я был прав.

— В чем?

— Вы действительно осложняете все, к чему прикасаетесь.

— Очень романтично.

— Я предупреждал, что речь не придумал.

Я поправила волосы.

— Это ничего не меняет в расследовании.

— Я знал, что вы скажете.

— Если появится доказательство против вас...

— Проверите.

— Да.

— Если против меня будет настоящий факт...

— Не станете скрывать.

— Да.

— Если я попытаюсь давить на вас как наследник...

— Я расскажу Маэр.

— Быстро.

— Я подготовилась.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Я стала серьезнее.

— И еще одно.

— Слушаю.

— Не нужно после этого становиться человеком, который решает, куда мне идти, с кем разговаривать и сколько охраны должно стоять вокруг.

— Последнее обсуждается.

— Ариан.

— После кареты не обсуждается.

— Вот уже начинается.

— Давайте разделим. Вашу работу я не контролирую. Ваши решения тоже. Но если есть конкретная угроза, я имею право говорить, что считаю опасным.

— Говорить — да.

— И спорить.

— К сожалению, да.

— Тогда договорились.

— Пока.

Он покачал головой.

— С вами все соглашения звучат