Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

— Да.

— Откуда?

— Рейд днем уже спрашивал.

— И что вы ответили?

— Что проверю регистрацию.

— Проверили?

— Да.

— Кто внес его код?

— Я не установил.

— Но вечером он вернулся.

— С копией старой накладной.

— Какой?

— Той, которую нашли у него дома.

Я посмотрела на Маэр.

Значит, документ был у Рейда еще здесь.

Не подброшен после смерти.

Хотя это все равно не объясняло, кто перенес его домой.

— Рейд говорил о ложной печати?

— Да.

— Что именно?

Тирн сжал губы.

— Сказал, что печать на копии не совпадает с королевской и что такую же видел еще на нескольких старых распоряжениях.

— Откуда он знал о других?

— Не знаю.

— Он мог разговаривать с Лиарой?

— Возможно.

Рейд и Лиара работали с разными системами, но оба подошли к одному месту.

— Что произошло потом?

— Он обвинил меня.

— В чем?

— В том, что я использовал его код для вывода четвертого ящика.

— И?

— Я отрицал.

— Правдиво?

Тирн посмотрел на меня.

— Да.

— У вас был доступ к его коду?

— К регистрационной системе — да. Но не к личной книге Рейда.

— Можно было оформить без нее?

— Если знать служебный номер и иметь высокий уровень доступа.

— У вас был?

— Да.

— У кого еще?

— У начальника административного контроля. У заместителя финансового управляющего. У канцлера.

Последнее слово прозвучало без акцента.

Я все равно отметила.

— Что вы сделали после того, как Рейд обвинил вас?

— Пошел к Леонару.

Маэр чуть наклонилась вперед.

— Зачем?

— Потому что Рейд заявил, что утром пойдет в комиссию и расскажет все о незаконных исправлениях.

— Включая Ивара?

— Да.

— Что вы сказали канцлеру?

— Что Рейд обнаружил старые нарушения в системе и считает меня причастным.

— Реакция?

Тирн задумался.

— Он разозлился.

— На вас?

— На ситуацию.

— Его слова?

— Сказал, что я идиот, если действительно позволял исправлять государственные записи без официальной процедуры.

Маэр записала.

— Еще?

— Велел не трогать никакие документы и утром явиться в комиссию с полным перечнем исправлений.

Я посмотрела на него.

— То есть Леонар фактически потребовал сделать то, что мы хотели.

— Да.

— Рейд в это время оставался в комнате печатей?

— Когда я ушел к канцлеру — да.

— Вы сказали Леонару, где он?

— Да.

— Потом?

— Я вернулся около девяти. Комната была пустой.

— Канцлер вернулся вместе с вами?

— Нет.

— Где он остался?

— В своем кабинете.

— Кто может подтвердить?

Тирн помолчал.

— Не знаю.

Вот это уже было серьезнее.

— Когда вы увидели Леонара снова?

— Около половины десятого.

— Где?

— Он вышел из кабинета и спросил, ушел ли Рейд.

— Что вы ответили?

— Что да.

— Хотя не видели, как он ушел.

— Я решил...

Маэр остановила.

— Мы уже слышали.

Я посмотрела на временную линию.

Рейд приходит около восьми.

Тирн оставляет его в комнате печатей.

Потом сообщает Леонару, что Рейд нашел нарушения и собирается идти в комиссию.

После этого примерно сорок минут никто независимо не подтверждает местонахождение канцлера.

Тирн возвращается.

Рейда нет.

Сам Леонар выходит из своего кабинета позже.

Это не доказывало убийство Рейда.

Но впервые создавало реальную возможность, а не только должностную.

— Рейд мог выйти через внутренний переход? — спросила я.

Тирн кивнул.

— Из комнаты печатей есть служебная дверь?

Он замер.

Маэр сразу заметила.

— Есть?

— Не прямо из комнаты.

— Объясните.

— За шкафом старых матриц находится технический проход к внутреннему коридору.

Я почувствовала злость.

— Почему вчера никто об этом не сказал?

— Проход почти не используют.

— Он открыт?

— Иногда.

— Куда ведет?

— К коридору между канцелярией и старым дворцовым крылом.

Я посмотрела на Маэр.

Тот же участок, к которому выходил скрытый проход из кабинета Кассиана.

Не одна и та же дверь.

Но одна система старых служебных коридоров.

— Значит, человек мог выйти из комнаты печатей, не проходя мимо охраны главной лестницы.

— Да.

— Кто знает эти ходы?

— Старшие сотрудники канцелярии. Мастера. Охрана.

— Канцлер?

— Конечно.

Маэр закончила допрос через час.

Тирна не отпустили.

После признания в систематическом изменении архивных записей для этого уже не было оснований.

Его перевели в охраняемые комнаты комиссии.

Не в тюрьму.

Пока.

После его ухода мы вернулись в комнату печатей.

Шкаф старых матриц действительно двигался.

Не легко.

Но за ним находилась узкая дверь.

Олден сразу остановил всех.

— Никто не входит, пока не зафиксируем.

Я ничего не сказала.

Маэр посмотрела на меня.

— Даже приятно.

— Я умею.

За дверью был короткий служебный коридор.

Он соединялся с общей сетью старого дворца.

И теперь у нас появилась еще одна неприятная деталь.

На внутренней защелке двери обнаружили свежую смазку того же типа, что и на механизме прохода в кабинете Кассиана.

Мастер объяснил:

— Это не редкое масло. Дворцовые службы используют его в старых замках.

— Значит, совпадение само по себе ничего не дает, — сказала я.

— Да.

На полу внутри прохода были следы обуви.

Слишком много.

Коридор все-таки иногда использовали.

Определить конкретного человека невозможно.

Но сам маршрут существовал.

Из канцелярии можно было попасть в старое дворцовое крыло, не выходя в основные коридоры.

Я встала у стены.

Передо мной лежала схема.

Кабинет Кассиана.

Служебный проход.

Внутренний коридор.

Комната печатей.

Канцелярия.

Это уже не были отдельные точки.

Они физически соединялись.

— Маэр.

— Да?

— Мне нужны все материалы в одной комнате.

— Какие именно?

— Все ключевые. Не оригиналы, копии. От первой ночи до сегодняшнего допроса Тирна.

Она посмотрела на меня.

— Зачем?

— Хочу перестать смотреть на отдельные эпизоды.

— И?

— Собрать требования к человеку, который мог организовать всю схему.

Она помолчала.

— Хорошо.

К вечеру мы заняли длинную комнату в здании комиссии.

На столе лежали стопки.

Убийство Кассиана.

Отравление.

Лиара.

Зеркальная соль.

Поддельные распоряжения.

Медицинский архив.

Кровь Ариана.

Поворотный ключ.

Рейд.

Тирн.

Статья двенадцать.

Я попросила принести большой лист бумаги.

Не доску.

Не схему с нитками, как в плохом кино.

Просто таблицу.

В первой колонке написала:

«Что преступник обязан был знать».

Во второй:

«Что должен был