Драгоценная опасность - Нева Алтай

обратно на кухню. Мне нужно связаться с Артуро. Мне необходимо знать, что с ним всё в порядке, иначе я, чёрт возьми, потеряю последние остатки рассудка.

Телефон Греты лежит именно там, где она сказала. Я хватаю его, словно от этого зависит моя жизнь, и набираю номер Артуро. Я даже не уверена, когда запомнила его наизусть. Линия звонит. И звонит. Затем переходит на его голосовую почту.

— Чёрт тебя побери, Артуро! — Я бью ладонью по столешнице и набираю номер снова. Если он дал себя убить, я придушу его. — Возьми трубку. Возьми трубку. Пожалуйста, возьми трубку!

Стрельба и крики мужчин доносятся как будто прямо из-за стен кухни, но я стараюсь не обращать на них внимания и сосредоточиться только на гудках. Этот знакомый звук вселяет надежду, пока не сбрасывает меня на голосовую почту. Чёрт. Чёрт. Чёрт!

Я набираю номер снова.

Снова.

И снова.

Где-то позади меня разбивается стекло, и разъярённый мужской голос кричит в трубку:

— ЧТО?

Облегчение. Мгновенное облегчение затопляет меня. Я никогда в жизни не чувствовала такого умиротворения.

— Ты в порядке, — выдыхаю я.

Когда я оборачиваюсь, это блаженное чувство ломается, как сухая ветка. От ужаса у меня перехватывает дыхание.

— Тара! — Артуро ревёт в телефон. — Где ты?

Я не могу говорить. Не могу думать. Не уверена даже, бьётся ли моё сердце. Я смотрю на оранжевые языки пламени, которые расползаются от пола к шторам.

— ТАРА!

Огонь движется, как волны по воде, распространяясь во всех направлениях, как круги по озеру. Другие окна разбиваются, когда что-то влетает в гостиную через стекло. Небольшое. Взрывное. Вспыхивающее мгновенным огненным шаром. Когда вспышка стихает, больше пламени распространяется вокруг места удара.

Гостиная теперь почти полностью в огне. Ковер. Диван. Книжные полки.

Оно приближается. Руки огня тянутся ко мне.

Ближе.

Ближе.

Ближе.

Я не могу отвести взгляд. Не могу пошевелиться. Не могу издать ни звука.

Мой мир превратился в ад.

— Черт, детка, скажи мне, где ты! Я иду за тобой!

Я потеряла способность дышать. Мои лёгкие сжимаются, как только дым и его прогорклый запах гари вторгаются в мои чувства. Несмотря на то, что прошло столько времени, этот особый запах навсегда врезался в мою память.

Бам.

Больше разбитых окон.

Бам.

Другое справа от меня.

Бам.

А это на кухне.

Я жду, когда пламя охватит мои ноги.

Ничего не происходит. Странно. В чём дело?

Зияющие дыры в стекле образуют подобие миниатюрной аэродинамической трубы. Меня обдаёт потоком свежего воздуха. Это происходит быстро и резко, но недостаточно, чтобы сбросить этот паралич.

Снаружи опустилась ночь. Тьма поглотила всё, что вне досягаемости огня. Ничто не движется. Ничто не существует в этой темноте. Ничего, кроме ветра и эха моего бешено колотящегося сердца.

Я смотрю. Смотрю, как в свете мерцающего пламени вокруг меня в проёме разбитого кухонного окна возникает фигура мужчины.

Отец Ставроса.

Поднимает пистолет. Наводит на меня.

Улыбается.

— Тара! — кричит Артуро на другом конце линии. В его голосе звучит отчаяние. И так, так далеко.

Я должна что-то сделать, верно? Пригнуться. Бежать. Магически телепортироваться. Есть другие варианты?

Но я не могу ничего сделать. Я даже не могу ясно мыслить. Я чувствую себя наблюдателем, застрявшим вне собственного тела. Зрителем, неспособным совершить ни одного простого действия. Моё тело застыло в этой позе, с телефоном, плотно прижатым к уху, и руками и ногами, неспособными пошевелиться ни на дюйм.

Я даже не слышу выстрела. Единственная причина, по которой я знаю, что он был, — это жжение. Не стена жара за моей спиной, а разрывающая внутренности боль в животе. У меня подкашиваются колени, ноги подгибаются. Я падаю на кафельный пол, приземляясь на бок.

Я лежу.

Не двигаюсь.

Каким-то образом умудряюсь удерживать телефон прижатым к уху. В поле моего зрения гостиная, полностью охваченная пламенем.

— Всё то же самое, — шепчу я. — Огонь. Пахнет так же.

Артуро

Я выпрыгиваю из своего внедорожника, мой взгляд устремляется к дому за заблокированными воротами и остаткам изрешечённого пулями автомобиля. Мерцающий оранжевый свет пляшет внутри, в то время как густой дым клубится из разбитых окон, превращая кровь в моих жилах в лёд.

Нет!

Грохот моего бьющегося сердца заглушает звуки хаотичной перестрелки вокруг меня, пока я несусь к бушующему аду.

— Тара! — кричу я в телефон. — Тебе нужно выбраться из дома. Прямо сейчас.

Боль пронзает мою руку, когда пуля задевает плечо. Я игнорирую это. Даже не останавливаюсь, чтобы выстрелить в ответ. Почти сто пятьдесят ярдов между мной и горящим домом. И моя жена внутри.

— Ты слышишь меня, Тара? Ты можешь выбраться?

Она еле вздыхает.

— Я не могу забыть это. — Её тон странно безмятежен. Даже умиротворён.

— Тара! — реву я, надеясь, что это выведет её из очевидного ступора, в котором она находится. Она, вероятно, в шоке, в панике. В ту ночь, когда Грета затопила камин в спальне Тары, моя жена казалась прикованной к месту, пока я не обнял её.

— Этот запах. Этот… адский жар. Он был таким же в ту ночь, когда мы потеряли Дину. Моих родителей. Двадцать лет. Двадцать лет, и я не могу забыть.

Мужчина с автоматом стоит на коленях справа от меня, используя вертолёт Тары как укрытие. Он меняет магазин и готовится открыть огонь. Я стреляю ему в голову, продолжая бежать.

— Ты должна выбраться оттуда, gattina! Пожалуйста!

— Драго должен был вынести сначала Дину. — Голос Тары остаётся спокойным, словно она даже не слышит меня. — Я плакала. Она нет. Поэтому он выбрал меня. Он выбрал не ту сестру. Дина была бы жива, если бы я была храбрее, тогда Драго мог бы выбрать её вместо меня.

— Тара! — кричу я, отчаянно пытаясь до неё достучаться. Теперь меньше двадцати футов между мной и входной дверью.

— Я всё испортила. — Её голос так тих, так печален. — Я всегда всё порчу.

На дальнем краю подъездной дорожки я замечаю Тони, который поддерживает женщину, пока они бегут из дома. На долю мгновения мне кажется, что это она. Но нет, это Грета.

— Где она? — кричу я, подбегая к ним.

Моя домработница поднимает взгляд, её лицо пепельного цвета.

— Она… — она кашляет, — она ещё внутри.

Душераздирающий страх сжимает моё сердце, распространяясь по каждой клеточке моего тела быстрее, чем пламя, уничтожающее мой дом. Я срываюсь с места, преодолевая оставшееся расстояние, и вышибаю входную дверь.

Густой чёрный дым и невероятный жар обрушиваются мне в лицо. Я бросаю пистолет и поднимаю пол пиджака на нос, заходя внутрь.

Кажется, большинство коктейлей Молотова