Драгоценная опасность - Нева Алтай

после того, как ее сердце остановилось. Пока сердечно-легочная реанимация и адреналин не заставили его снова забиться. Пока мое собственное не возобновило свой ритм.

Она умерла.

Моя жена умерла.

— Мне нужен зажим. Немедленно! — Голос Иларии гремит по операционной. — Черт. Она теряет слишком много крови. Нам понадобится еще один пакет первой отрицательной крови.

— Это последний, что у нас есть, доктор.

Моя голова резко поворачивается к медсестре, произнесшей эти слова.

— Что?

— Мы использовали весь наш запас на Ригго. У него была остановка, поэтому не было времени сделать анализ, прежде чем его экстренно доставили в операционную.

— Тогда сделайте анализ Тары и дайте ей подходящую кровь!

— Мы уже сделали. У нее первая отрицательная. Она не может получить никакую другую.

Первая отрицательная. Как у меня.

— Принесите инструменты для забора крови, — приказываю я. — Вы возьмете мою кровь и перельете ей.

— Прямые переливания крови не практикуются, мистер Девилль. Это слишком рискованно. Донорская кровь должна быть проверена и обработана, прежде чем ее вливать пациенту.

— Более рискованно, чем смерть моей жены от потери крови? — реву я. — Готовьте оборудование!

— Док? — Медсестра бросает испуганный взгляд на Иларию.

— Сделай, как он говорит, — отвечает Илария, не отрываясь от работы. — Только одну дозу. Он тоже ранен и не может дать больше.

Я плюхаюсь на стул, который придвинул к смотровому окну, выходящему в операционную, чтобы продолжать наблюдать за Тарой на столе, и начинаю закатывать рукава. Медсестра вбегает, принося необходимое для забора крови. Когда все готово и вена на моей левой руке обработана, она вводит иглу. Кровь начинает течь, и медсестра уже собирается уходить, как я протягиваю другую руку.

— Теперь правую, — приказываю я.

— Но доктор сказала…

— Сделай это, черт возьми!

Она сглатывает, кивает и бежит за другим инструментом. Я начинаю сжимать и разжимать кулак, чтобы кровь текла быстрее. Все равно процесс кажется мучительно медленным.

Когда медсестра вводит вторую иглу, и еще один пакет медленно наполняется кровью, я сижу в отчаянии и наблюдаю за матерью дона, которая пытается спасти мою жену. Минуты кажутся часами, пока первый пакет не наполняется, и медсестра мчится с ним в операционную. Она возвращается, проверяет мои показатели и в конце концов уносит и второй наполненный пакет.

— Давайте закончим здесь, — говорит она, когда возвращается.

— Нет. Возьмите еще два. И потом еще. Сколько крови нужно моей жене, вы возьмете у меня. Сделайте это.

— Мистер Девилль. Вы уже сдали вдвое больше допустимой нормы. И это не считая того, что вы ранены. Я не могу…

— Я возьму эту иглу, — хриплю я, — и вгоню ее тебе в глаз, черт побери! Делай, как сказано! — Я бью по табурету, на котором сидела до этого медсестра, и тот пролетает через всю комнату наблюдения, ударяясь о ближайшую стену. — Берите мою кровь! Немедленно!

— Возьми себя в руки, Артуро! — резко бросает Илария из операционной, ее голос доносится через динамик двусторонней связи. — Я не потерплю, чтобы вы оба умерли у меня на глазах.

— Если моя жена умрет, Илария, заверяю тебя, что никто из присутствующих не выйдет из этой операционной живым. Я тебе это обещаю. — Я многозначительно смотрю на медсестру. — И ты в том числе.

— Возьми кровь у этого идиота, — кричит Илария. — Можешь осушить его до дна, мне плевать. Проклятый безумец.

К тому времени, как второй набор пакетов наполняется, медсестра находится в полуистерическом состоянии. Она в панике из-за падения моего давления и учащенного сердцебиения. У меня и вправду кружится голова, и дыхание поверхностное, но я буду бороться со всеми демонами ада, лишь бы не потерять сознание. Глупая женщина не понимает, что я отдам самую последнюю каплю своей крови за шанс, что Тара выживет.

Зрение затуманивается. Кожа покрывается потом. Я слышу, как Илария кричит, чтобы мне поставили капельницу с раствором Рингера. Пока вокруг меня суетится больше людей, ко мне подключают еще трубки, мои глаза прикованы к мониторам в операционной, и я ловлю малейшие изменения в ритме сердца Тары.

Каждый раз, когда аппаратура издает сигнал тревоги, по спине пробегает холодная дрожь, а моя жизнь сокращается еще на десять лет. Но я продолжаю смотреть, пытаясь разглядеть свою жену.

Тара, вернись ко мне.

— Артуро. — Голос Иларии выводит меня из оцепенения.

Мне с трудом удается даже повернуть голову, чтобы встретиться с ней взглядом через стекло.

— Да?

— Были повреждены крупные кровеносные сосуды, сломано ребро. Пуля также задела правое легкое. В итоге ей потребовалось три с половиной единицы крови…

Я внезапно теряю способность дышать полной грудью.

Сглатываю.

Жду вердикта.

— Если восстановление пойдет по плану, твоей жене предстоит вытерпеть еще много десятилетий твоего раздражающего поведения. К сожалению, я не могу выписать ей от этого лекарство.

Глава 26

Тара

Я склоняю голову, внимательнее разглядывая мужчину, который сидит, ссутулившись, в кресле рядом с моей больничной койкой. Его рука собственнически лежит на моем бедре, прикрытом простыней, а голова, повернутая в мою сторону, покоится на узком пространстве рядом с моим бедром. Он спит, дыша ровно. Но что-то подсказывает мне, что этот сон далек от спокойного.

Темные круги под глазами портят его лицо, которое выглядит изможденным и немного желтоватым под слоями копоти и размазанной засохшей крови. Его обычно идеально зачесанные назад волосы представляют собой спутанную массу прядей, торчащих в разные стороны, и некоторые слиплись от того, что, как я подозреваю, тоже может быть запекшейся кровью. Его одежда в еще худшем состоянии. Когда-то безупречно белая рубашка теперь изорвана в клочья, покрыта всевозможными пятнами (грязь, кровь, пот) и пропахла дымом. Единственное чистое на нем — белые бинты, обернутые вокруг плеча и локтей.

Как долго он здесь? Как долго здесь я? Мое последнее четкое воспоминание — то, как я провожу пальцами по его лицу. Все остальное — сплошной хаос. Нападение. Пожар. Звук его голоса. Да, в машине… Он кричал, торопя кого-то доставить нас в больницу. А потом…

Его голос так явственно звучит в моей голове. Сначала его команды, потом мольбы не покидать его. Я помню его слова. То, как он говорил, что не может жить без меня. То, что я так долго, так долго хотела услышать. Но… Но он не сказал тех слов, которые я хотела услышать больше всего. Он не сказал, что любит меня.

Вот в чем дело со словами. Произнести их редко когда требует больших усилий. Люди известны тем, что говорят все, что приходит в голову, правда это или нет. Часто слова используются для