Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

Он пришел пьяным и одним махом перевернул стол. Я спряталась, но он все-таки нашел меня.

Когда я услышала эти слова, я поняла, что отец сейчас набросится на меня. Я хотела объяснить ему, что я Ноа, а не мама, но он был настолько пьян, что ничего не понимал. Вокруг было темно, ни луча света…

– Хочешь играть со мной в прятки? – кричал он, а я еще больше сжималась под одеялом. – С каких это пор ты прячешься, сука?

Вскоре последовал первый удар, а затем и второй, и третий. Не помню, как я оказалась на полу. Я кричала и плакала. Он еще больше разозлился. Он ударил меня в живот, и я задохнулась от нехватки воздуха…

– Сейчас ты узнаешь, как обращаться с мужчиной в доме!

Я услышала, как он снимает ремень. Он много раз угрожал мне им, но ни разу этого не делал. Тогда я узнала, как это больно. Он разбил окно моей спальни. Стекло было повсюду, я порезала ладони и колени, когда попыталась выползти оттуда…

Это взбесило его еще больше, он как будто не узнавал меня, как будто не видел, что он избивал свою одиннадцатилетнюю дочь.

– Он не убил меня, но был в шаге от этого. Мне удалось сбежать и выпрыгнуть из окна. Шрам на животе остался от осколка стекла, который застрял во мне… – продолжала я рассказывать Нику, чувствуя, как слезы вновь навернулись на глаза, на этот раз они были тихими. – Мои крики привлекли внимание соседей, и полиция прибыла вовремя… На два месяца я оказалась под опекой государства, так как они посчитали, что моя мать не способна заботиться обо мне.

– За эти два месяца меня били больше, чем за всю мою жизнь. В конце концов, меня все-таки вернули маме, а отца отправили в тюрьму. В последний раз я его видела, когда давала показания против него. Он смотрел на меня с такой глубокой ненавистью…

Я замолчала в ожидании ответа, которого не последовало.

– Скажи что-нибудь, – прошептала я, поскольку Ник продолжал молчать.

Он потупил взгляд, и я поняла, что он пытается скрыть свои чувства.

– Поэтому ты боишься темноты, – наконец сказал он.

– Темнота воскрешает эти воспоминания, и меня охватывает паника… Если бы ты не появился, у меня был бы серьезный приступ, так уже случалось со мной однажды в приюте, – сказала я, пытаясь улыбнуться.

Он пристально посмотрел на меня и провел пальцем по моей щеке.

Я выдохнула. Помню, когда я попыталась рассказать это Дэну, он был настолько потрясен, что смог дослушать только до эпизода, в котором отец избивал мою мать.

– Я отправила в тюрьму собственного отца… Разве это не заставляет тебя переосмыслить свое отношение ко мне?

Он посмотрел на меня с недоумением.

– Ноа, ты поступила правильно, ты защищалась, ты выжила. Все, что я хочу сделать, это защитить тебя своей жизнью, прикрыть своим телом, вот что я сейчас чувствую. И клянусь, я убью этих придурков, которые закрыли тебя в шкафу, я придушу их своими собственными руками…

– Николас… Я поврежденный товар, – сказала я дрожащим голосом. Он взял в ладони мое лицо и серьезно посмотрел на меня.

– Никогда больше так не говори, слышишь? – сказал он решительно.

У меня снова полились слезы.

– Ник… может быть, я не смогу иметь детей, – призналась я в своей самой большой тайне, в той, что причиняла мне много страданий. – Это последствия той роковой ночи, из-за травмы… врачи думают, что я никогда не смогу забеременеть… никогда.

Я тихо заплакала. Ник прижал меня к себе.

– Ты самая храбрая и самая невероятная девушка, которую я когда-либо встречал, – признался он, крепко обнимая меня и целуя в макушку. Ты сможешь иметь детей, я знаю… А если нет, то ты усыновишь ребенка, потому что нет человека на свете, который станет лучшей матерью, чем ты. Ты меня слышишь? – спросил он, приподнявшись на локте надо мной и глядя мне в глаза.

– Я люблю тебя, Ноа, – сказал он, и я замерла от этих слов. – Я люблю тебя больше жизни, и, когда придет время, у нас будут самые красивые дети в мире, потому что ты прекрасна и потому что я знаю, что в конце концов ты преодолеешь все это. Я буду рядом с тобой, чтобы ты все преодолела.

– Ты не понимаешь, что говоришь, – сказала я, чувствуя страх и облегчение одновременно.

– Я точно знаю, что говорю, – ответил он, целуя мои губы. – Я хочу быть с тобой, я хочу целовать тебя, я хочу защищать тебя, я хочу быть нужным тебе.

Я смотрела на него, зачарованная его словами.

– Я люблю тебя, Ник, – объявила я неожиданно. Я не собиралась этого делать. Но это была правда. – Я пыталась избегать тебя и скрывать свои чувства к тебе… но я люблю тебя… Я безумно люблю тебя и хочу, чтобы ты был со мной и любил меня, ты нужен мне, ты нужен мне больше, чем воздух.

– Я хочу поцеловать тебя, – сказал он.

Я улыбнулась и подняла глаза.

– Ну, так сделай это, – сказала я, усмехнувшись.

Он был серьезен и внимательно наблюдал за мной.

– Я хочу, чтобы ты была моей, Ноа, во всех смыслах этого слова.

Это признание буквально пригвоздило меня к кровати. Сердце начало колотиться как бешеное.

Он посмотрел мне в глаза.

– Никогда раньше я ни к кому не испытывал ничего подобного… и это пугает меня, пугает, потому что мне кажется, я схожу с ума.

Я притянула его к себе. Он был растерян, я видела это по его глазам. Николас никогда в жизни не проводил с женщиной больше нескольких часов, не знал, что такое обязательства. Но теперь все было совершенно иначе. Он обнял меня за бедра и притянул к себе. Его объятия были так сильны, что мне стало даже немного больно. Потом его губы нашли мои. Я чувствовала его прикосновения повсюду, его сильные руки держали меня осторожно, мягко, как будто я была хрупкой вазой.

Я притянула его к себе, давая ему понять, что решилась. Улыбка на его лице сменилась выражением